Реклама

Верлибр – это свобода стихосложения, бесспорно. Но свобода тоже должна нести в себе гармонию, иначе она превращается в Хаос. Порой авторы, подвизающиеся в этом жанре, превращают строки верлибра в осколки словесной мешанины, абстрактной бессмыслицы. Чего никоим образом нельзя сказать о книге стихов Елены Зейферт.

Верлибр… «Вера в Liebe». Эта игра слов не случайна. Верой в Любовь не только в человеческом, но и в Божественном её понимании пропитан весь этот сборник. И не случайно, наверное, его открывает философского плана стихотворение:

…Бог и человек.
Сила и нежность.
Весна и снег.
Обновление и уход…

Нет, в данном контексте эти понятия отнюдь не противопоставляются друг другу. Они являют собой высшую форму мистической связи: человек – это продолжение Бога, его образа и подобия, весна сменяет период снегов, уход (даже в Небытие) – это шаг к Обновлению.

Даже в стихотворениях, которые изначально, на первый взгляд, посвящены любви земной и плотской, читатель открывает тайный смысл, одухотворенный неким мистическим знанием автора:

Тонкое тело не снаружи, а внутри.
Теперь я это точно знаю.

Стихотворение «Я и верлибр» — это как бы квинтэссенция жизненного опыта автора, открывающего смысл Бытия в таких прозаических, казалось бы, сравнениях – «Ночь в интернет-кафе не дороже, чем номер в гостинице…». Обычная «путевая заметка»?
И вдруг невообразимой энергией, космическим потоком в эти кадры врываются настоящие откровения, достойные богословских трактатов:

Я абсолютно глуха, если рядом Слово.

Чем не строка из Библии?
И, далее, по нарастающей, бьёт по сознанию Главное Откровение:

Смерть тоже Сон, только легкий…

Знаменитое шекспировское «умереть-уснуть» здесь обретает новую грань смысла: не просто уснуть – уснуть ЛЕГКИМ сном, стряхнув с себя ненужную шелуху жизненных невзгод…

Тема Смерти как высшего финала Бытия органично продолжается в разделе «Детские боли»:

Я ярко помню,
как у меня умерла любимая игрушка –
мишка вытянулся и застыл…

…До сих пор храню его нетленные мощи.
Здравствуй, мишка – мои первые детские боги!

Как это смело – присвоить безмолвному мягкому другу детства божественные черты! И как это верно! Ведь для ребенка, с его чистым, незамутненным сознанием, плюшевый медвежонок гораздо реальнее, понятнее и ближе, чем абстрактный Бог для сознания взрослого разума.

И вот еще одно открытие – старый плюшевый медвежонок утрачивает черты игрушки, становясь неким терафимом, маленьким божком, хранителем детской души.

В этих строках оживает сама история – не так ли люди некогда создавали себе богов из тех предметов, которые они знали и понимали с рождения… Целый исторический, философский пласт – а строк всего ничего!

Параллели с религиозными верованиями разных народов возникают не случайно, от стиха к стиху…

Рождаясь, он сильно изменился, но ты узнаешь его в ястребёнке, в букве, в скрежете тормозов самосвала…

Чем не иллюстрация к воззрениям индуизма и буддизма с их учениями о реинкарнации души?

А ведь только узнав тебя, я остро осознала благодарность Господу – за слух – как бы я услышала твои песни? зрение – как бы я увидела твой рот и веки? голос – как бы я рассказала тебе об этом?

А это – чем не «Отче Наш» в новом видении? Если в главной христианской молитве человек благодарит создателя за хлеб насущный, тут автор благодарит Его за гораздо более важное для души, чем телесная пища – за Любовь, за этот чудный дар, гимном которому может служить каждое стихотворение этого удивительного сборника…
И неважно, в какой ипостаси возникает великое чувство в этих стихах – Любви к человеку, Создателю или всему им созданному…
Главное, что хочет сказать и передать нам автор – верьте в Liebe! Либо верьте Ей! Ибо Она есть Всё!

Добавить комментарий