Реклама

Александр Мерк, первый председатель Северо-Казахстанского областного общества немцев «Видергебурт».

Александр Мерк, первый председатель Северо-Казахстанского областного общества немцев «Видергебурт».

Просматривая областную газету «Ленинское знамя» (нынешняя «Северный Казахстан»), на последней странице наткнулся на объявление, в котором говорилось, что завтра в Петропавловске, в ДК «Машиностроитель», состоится первое областное собрание советских немцев.

Эта новость меня глубоко взволновала. Первое собрание. Первое! Вдумайтесь: впервые за несколько десятков лет насильно разобщенные люди смогут наконец-то собраться вместе, ощутить себя единым целым. Понимаете, это было не просто первое собрание, а – по большому счету – собирание народа!

Историей своего народа я интересовался всегда. По крайней мере, с тех пор, как стал сознавать себя немцем. Она привлекала, волновала, особенной болью в душе отдавались ее трагические страницы.

Я глубоко убежден, что каждый человек на Земле должен быть патриотом своего народа. Это святое чувство, но только при одном важнейшем условии: твой патриотизм не причиняет вреда и не наносит ущерба никому другому. Иначе он перерождается в национализм. Ненависть к другим не способна созидать судьбу народа-националиста, он исторически обречен на самоуничтожение.

История вызывала закономерный интерес к культуре, традициям и обычаям, языку. И на каком-то этапе я почувствовал себя не только немцем, но и маленькой частицей своего народа.

…Такие мысли мелькнули в голове за те несколько секунд, пока я читал объявление в газете. Еще не дочитав его до конца, я уже твердо знал, что завтра буду там, на этом собрании, и обязательно попрошу слова.

Российско-немецкие литераторы в редакции газеты «Фройндшафт».

И вот – собрание. С большим трудом удалось Александру Андреевичу Райшу, работавшему тогда собственным корреспондентом немецкой республиканской газеты «Фройндшафт» по Северо-Казахстанской области, направить собрание в заранее запланированное русло. Эмоции перехлестывали через край. Да иначе и быть не могло. Впервые за столько лет у людей появилась возможность открыто говорить о тяжелейших испытаниях, выпавших на их долю, о восстановлении чести, достоинства и исторической справедливости.

А время, надо сказать, тогда было противоречивое. Демократия только-только на ноги становилась, и на естественном стремлении каждого человека к правде, открытости, гласности многие авантюристы и популисты (что, по сути, одно и то же) пытались заработать сколь громкий, столь и дешевый авторитет. Спасибо А.А. Райшу и его ближайшим соратникам – В.Д. Гартману, Э.Г. Шутяевой, Э. Дику и другим, сумевшим сплотить переполненный, перевозбужденный, кипящий страстями зал в едином порыве к объединению.

После собрания я втянулся в работу – решал многие проблемы юридического порядка, взялся за разработку устава, зарегистрировал наше общество в управлении юстиции, создавал коммерческие структуры, поскольку денег на счету общества не было ни копейки. И никто, в том числе и я сам, уже не дивился, когда на первой учредительной конференции меня единогласно избрали первым председателем областного общества советских немцев «Возрождение».

Вряд ли забудется тот эмоциональный подъем от чувства скорого восстановления справедливости, когда учредительная конференция Всесоюзного общественно-политического и культурно-просветительного общества «Возрождение» обратилась в марте 1989 года к населению Поволжья со словами, выражающими искреннее стремление обрести свою землю и жить здесь в мире и согласии с сегодняшними жителями, построить республику, в которой будет хорошо всем.

И не забыть последний день февраля 1993 года, когда закрывался III съезд немцев бывшего СССР. Его устроители хотели максимально торжественно провести подписание Декларации о создании межгосударственного (в рамках СНГ) Совета немцев и пригласили на сцену ансамбль скрипачей. Представители делегаций ставили свои подписи под документом, а пронзительно грустная музыка как бы говорила, что это час прощания с иллюзиями. Кажется, только тогда зал впервые в полной мере прочувствовал, что нет теперь единой страны, народ разделен границами, а мечты остались мечтами.

Но было бы неправильным считать, что эти годы потрачены впустую. На местах, где немецкое население жило компактно, постепенно разворачивалась конкретная и значимая работа: создаются два немецких национальных района, расширяется обучение родному языку в школах, возникают культурные центры, появляются первые предприниматели из числа российских немцев. Менялось и отношение руководства независимых республик к проблеме.

Во всех съездах и форумах я принимал самое активное участие. Страсти накалялись до предела, особенно при принятии резолюции съездов, над которыми мы работали ночи напролет. С какой верой мы обивали пороги московских властей, надеясь, что они выполнят свои обещания, и с поникшей головой уходили, понимая неосуществимость исходящих от них предложений, но затем снова брались за дело, вселяя оптимизм в своих соратников.

Справедливые требования народа, пострадавшего oт сталинского произвола, нашли сочувственный отклик у советской общественности. Наконец-то было прорвано многолетнее табу на освещение еще недавно «закрытой» немецкой темы в средствах массовой информации. За необходимость удовлетворения законных прав советских немцев на воссоздание своей автономии высказались видные общественные деятели, ученые, писатели, представители религиозных конфессий.

На Первом съезде народных депутатов СССР в 1989 году Чингиз Айтматов сказал: «Культурная и административная автономия советских немцев могла бы послужить не только им самим, но и всем нам. Не сомневаюсь, что немецкая автономия будет образцовой…». Вдохновенные слова в поддержку требований репрессированных народов прозвучали из уст народного поэта Калмыкии Давида Кугультинова: «…На душе у меня не будет покоя, пока останутся обездоленными турки-месхетинцы, пока крымским татарам и советским немцам не вернем их государственность. Надо принять законы о воссоздании Крымской автономии, Республики немцев Поволжья. Пусть сформулирует их наша совесть!»

Эмиграция…

Не народ, а жестокое равнодушие и патологическая глухота тогдашнего правительства виноваты в массовом выезде за рубеж советских немцев. Варварское отношение, по сути своей геноцид, положение изгоев в собственной стране превратили их в «бомжей», в «перемещённых лиц», в граждан без родины, обреченных на постоянные скитания.

Эмиграция советских немцев – это бегство из «зоны» длиною в пятьдесят лет, это горький протест отчаявшихся…

Добавить комментарий