Реклама

Она родилась в Казахстане, в городе яблоневых садов и чистых арыков, окутанных солнцем, теплом и живописными горными массивами.

Моника Госсманн красива, талантлива, популярна и чрезвычайно обаятельна. За её спиной — десятки запоминающихся работ в театре, где она выступала не только в качестве актрисы, но и режиссера. Сыграла яркие роли в российских и зарубежных кинопроектах, таких как «Оплачено смертью» (2007), «Железное небо» (2012) «Бабье лето Золотого века» (2015), «Екатерина. Взлёт» (2016), «Екатерина. Самозванцы» (2019), «Манк» (2020). А ещё её голосом разговаривает героиня в российско-германском фильме «Пингвин нашего времени».

— Моника, какие детские воспоминания об Алматы вы храните в своей душе до сих пор?

— Ясных воспоминаний нет: когда мы переехали из Алма-Аты в Таджикистан, мне было три года. Но я помню собственные чувства, когда мы с семьёй навещали в Алма-Ате друзей. Будучи уже взрослой, я приехала на премьеру Александра Невского (мой муж Антон Пампушный играл Невского), — возникло ощущение чего-то родного. Например, когда я была в Астане — это красивый город, безусловно, — у меня не было никаких ощущений. А в Алма-Ате даже физическое тело откликалось на внутренние эмоции, оно чувствовало себя как дома. Хотя я жила в отеле.

— Известно, что ваши предки — поволжские и украинские немцы. Расскажите немного о них?

— Оба моих деда с маминой и с папиной стороны — поволжские немцы, а бабушки — украинские. Помню, в семье часто обсуждали немецкие диалекты, к примеру, как звучит название блюда: «Kraut und Brei» или «Kraut und Stampes» (смеётся)… А судьба во время репрессий у моих родных была, как у всех советских немцев: дед в детстве обморозил ноги и, как и многие дети тогда, чуть не умер от голода. Когда нацисты захватили Украину, мою бабушку по материнской линии вместе с другими людьми угнали в Германию. Затем через какое-то время советские власти сослали ее в Архангельск, там она и познакомилась с моим дедом. До 1953 года они не имели права никуда выезжать, лишь в конце 50-х смогли уехать в Казахстан. А родственников с Поволжья сразу отправили в Сибирь, где и родился мой папа.

Позже, в Винсовхозе, что в Алматинской области, встретились мои родители. Они сидели за одной партой с первого класса, а после школы поженились и уехали в Алма-Ату, где появились на свет я и мой брат. Затем перебрались в Таджикистан. Мои родители — очень целеустремленные люди, в 70-х годах, несмотря на препоны, получили высшее образование. Я горжусь ими — тогда это было практически фантастикой. Мой папа — офтальмолог, мама — учитель. Папа успешно практикует в Германии. А мама после переезда в ФРГ в 1988 году решила заниматься воспитанием детей. Всем русским немцам надо было подтверждать свои дипломы, что мои родители благополучно и сделали. Но более успешная карьера в Германии всё-таки у врачей. Я очень уважаю маму за то, что она пожертвовала своей профессией ради семьи и детей. Не знаю, честно говоря, смогла бы я поступить так же.

— Были ли в вашем роду артисты и творческие личности? Откуда страсть к искусству?

— Артистов не было, но братья бабушки с маминой стороны обладали абсолютным музыкальным слухом, при этом не зная нотной грамоты. Играли на аккордеоне — это, наверное, единственное, что их спасало в годы войны. Русские немцы — талантливый и сильный духом народ, потому что выдержать то, что они пережили, могут только стойкие и мужественные люди. В советские годы, особенно после войны, немцам не давали возможности для реализации талантов. Но тяга к искусству в нашей семье была всегда. Родители читали нам Чехова, а вместо детских книжек перед сном — энциклопедии по мифологии. В Таджикистане мы с братом посещали бальные танцы, а в Германии я уже пошла в театральную студию. Творчество привлекало меня с ранних лет — это был особый мир, который я создавала для себя сама.

— Вы не только блестящая актриса, наделённая тонким восприятием роли, но и профессиональный хореограф и вокалист. В своё время у вас был контракт с «Sony Records», также вы сотрудничали с популярной музыкальной группой «Tiger Lillies». Что было тогда для вас самым интересным и запоминающимся?

— На дворе стоял конец 90-х: в тренде была поп-музыка, а многие продюсеры — родом из Германии. Ценились артисты, способные не только петь, но и профессионально танцевать. Мне не исполнилось и 20 лет, но я уже была знакома со многими артистами мирового уровня не только из Германии или Европы, но и из Америки. Выступала с ними на одной сцене. Это было волшебное время, и в то же время опасное, потому что в такой жизни можно зависнуть надолго. А реальность всё-таки выглядит иначе. С группой «Tiger Lillies» я объездила всю Европу, сотрудничала с ней почти десять лет. «Tiger Lillies» написали песню для современного успешного спектакля «God is the Dj». Совместно с однокурсником я перевела его на русский язык, и в течение трёх лет мы играли его в Москве.

— Когда вы впервые познакомились с театром?

— Это произошло в школе. После окончания четвертого класса принято показывать театральные постановки, и меня выбрали на главную роль в спектакле «Маленькая ведьма» («Die kleine Hexe») — это достаточно известное произведение. Я жила в Германии всего три года, но немецкий язык выучила очень быстро. Постановка прошла на ура, все были довольны. Позже уже в городе Мангейм меня приняли в полупрофессиональный детский театр, и мой отец терпеливо раз в неделю отвозил меня туда и ждал.

— В начале нулевых вы поступили на курс режиссера Романа Козака в Школу-студию МХАТ им. В.И.Немировича-Данченко в Москве. Причем, из-за наличия хореографического образования вас сразу взяли на второй курс. И именно там вы познакомились со своим супругом — актером Антоном Пампушным. Удивительно, но он, как и вы, тоже родом из Казахстана. Моника, верите ли вы в судьбу и как отреагировали ваши родители на столь занимательные коллизии жизни?

— Антон — мой однокурсник. Было забавно, когда выяснилось, что мы оба из Казахстана. Правда, он родом из Астаны (сегодня Нур-Султан), а не из Алматы — по этому поводу у нас есть небольшие разногласия. Каждый из нас считает свой родной город лучшим, хотя мы все, конечно, знаем, что прекраснее Алматы ничего нет. Думаю, что судьба всё-таки существует… А родители, естественно, не понимали: как, что, и почему именно Антон. У нас в семье существует шутка: в течение двухсот пятидесяти лет мы, российские, а позднее советские немцы, старались создавать семьи только с такими же немцами, как мы; затем уехали из КазССР в Германию, а Моника в итоге вышла замуж за русского парня из Казахстана.

— Как вам удается совмещать семейную жизнь с постоянными перелётами, репетициями и съемками?

— Нелегко. Наша семья балансирует между Германией, Россией и Америкой. Но мы привыкли, и ребенок привык, и даже наша собака. Сейчас вообще такое время, когда непросто постоянно находиться рядом с семьей. И это не только удел актерской профессии — это всеобщая глобализация. С другой стороны, есть время, чтобы соскучиться.

— Ваш сын пока ещё не выступает в качестве критика вашего творчества?

— Он не только критик, но ещё и режиссер. Если мы с мужем не заняты работой, то, собственно, заняты тем, что Винсент раздаёт нам сценарии и роли. При актерской игре, которая ему не нравится, он останавливает спектакль, показывает, как необходимо играть, каким голосом, интонацией, движениями. Вот с мужем и учимся…

— Будущий Станиславский растёт. Молодец! Моника, исторические персонажи, которые вам симпатичны?

— Отто фон Бисмарк. Очень интересная историческая фигура. К сожалению, часто у многих о нём складываются неверные представления из-за непонятных документальных фильмов и прочего.

— Легко ли было вжиться в роль экспрессивной Гертруды, няни Вильгельмины, в историческом многосерийном телевизионном фильме Дмитрия Иосифова о жизни и правлении Екатерины Второй?

— Роль Гертруды трагическая. Это женщина, прибывшая из Германии, служит Вильгельмине, которая должна быть следующей императрицей. Ничего плохого не сделав, она получает в итоге максимальное наказание — её запытали до смерти. Издевательства над Гертрудой и её мучительная смерть имеют определенные параллели с тем, что пришлось испытать советским немцам в годы репрессий.

— Проще ли играть героя, который похож на вас?

— Прежде всего актёр должен понять и прочувствовать поступки своего персонажа. Ответить себе на вопрос: «Почему он так сделал?» и даже постараться оправдать его действия. Если герой вызывает негатив, то сыграть его нереально, потому что в жизни наши собственные поступки зачастую мы считаем правильными, оправданными, и они нас не раздражают.

— Что вам нравится, а что не очень в фройляйн Фриде, которую вы сыграли в новом фильме Дэвида Финчера «Манк»? Ваши общие впечатления от работы с Дэвидом Финчером и Гэри Олдманом?

— Честно говоря, это нелегкий персонаж: проявлений было немного, хотя задача у неё была великая. Игра актёров сильно завязана на сценарии, и если сценарно не поддерживается та или иная эмоционально-образная линия, то очень трудно иногда проводить её самому. Но, надеюсь, что у меня это получилось. Гэри Олдман — прекрасный партнёр, который просто занимается своей профессией, у него нет никаких звездных болезней. А Дэвид Финчер — мой любимый режиссер. В детстве меня всегда впечатляла тематика его фильмов. Я выросла на его видеоклипах — их он снял огромное количество для знаменитых артистов, таких как Майкл Джексон, Мадонна, Джордж Майкл и другие. Поэтому познакомиться с Финчером вживую было гипер-интересно. Это фанат своего дела, трудоголик, но с юмором. Он не только репетировал с нами — что среди режиссеров бывает редко — он ещё мог и выслушать. У Финчера своё конкретное видение героя, но актёру он разрешает создать персонажу свой собственный внутренний мир. Несмотря на то что Дэвид Финчер и Гэри Олдман — мировые звёзды, фактически им никому и ничего не надо доказывать, но они все равно волнуются и переживают за сценарий и персонажей. Впечатляет, что в этих суперизвестных людях нет зазнайства и всезнайства, они очень скромны. Эти качества просто замечательны, и сегодня они встречаются нечасто.

— Спасибо за интервью, Моника. Удачи вам!

Марина Ангальдт

Добавить комментарий