Реклама

Итак, мой давний коллега и собрат из Берлина Леонард Кошут обрадовал меня очередной своей книгой. Называется она несколько вычурно: «Im Anfang war: Granin auf Reisen – Wohin?» Суперобложка книги насыщена разнообразной информацией – перечисление фамилий писателей, о которых идёт речь, портрет автора и сведения о нём, краткое содержание, последующее издание в этом ряду. В общем, всё по уму. И книгу держать в руках – сплошное удовольствие.

Продолжаю представление в форме вольных заметок.

Когда автору книги исполнилось 90 лет (это событие произошло в прошлом году), он в письме поделился своими творческими планами: ему предстояло ещё завершить и издать несколько объёмистых книг, чем он меня и огорошил. Дело в том, что я в тот момент взял курс к своему 80-летию и настроился на лад сокращения процесса шкрябания пером. Дескать, хватит. Сколько же можно?!

А тут такое признание! Я сначала смутился, а потом взял камчу и подстегнул своего изрядно заморённого пегаса. Вдохновил меня мой старый моложавый друг.

И я вдруг прикинул, что обязан издать ещё семь-восемь книг. Да поддержит судьба нас обоих в наших намерениях.

Для меня Лео Кошут как бы первопроходец. Он шагает впереди, заряжая меня энергией, доброй волей и культурой деяния, и я следую за ним, приноравливаясь посильно к его творческому разнообразному нраву и духовным свершениям. Таков наказ Разума. Таков завет Абая, к которому мы оба неравнодушны. Он изрёк: «Болмасаң да, ұқсап бақ!», что по смыслу означает: «Хоть ты и не такой, а постарайся быть похожим».

Он (не Абай, а Кошут) – напомню читателям DAZ – критик, эссеист, литературовед, переводчик прозы и поэзии, прилежный (точнее: фантастический) читатель, редактор и составитель книг (возможно, что-то из его талантов забыл). Успешен и продуктивен во всех этих амплуа. К составленным и изданным им книгам он имеет обыкновение писать глубокие, психологически тонкие предисловия, послесловия, исследования, комментарии, литературные портреты, проникновенные, прочувствованные статьи, с любовью и тщанием описывая жизненный и творческий путь своих друзей-собратьев, чаще всего на основе личностных впечатлений, контактов и откровенных симпатий. О ком бы он ни писал, он «пашет» старательно, глубоко на фоне всеобщего литературного процесса и основательно перелопачивая и осмысливая во всех нюансах творчество той или иной выдающейся личности.

Такого принципа из мне известных переводчиков придерживался германист Лев Гинзбург. Он считал себя обязанным писать о тех, кого он переводил. Это разумно, целесообразно и продуктивно. Так же поступали выдающиеся германисты Николай Вильмонт, Соломон Апт, Сергей Аверинцев, из ныне здравствующих – Юрий Архипов.
Для меня они непререкаемые авторитеты. Я охотно читаю и перечитываю не только их переводы, но и их труды о переведённых ими писателях – Гёте, Гейне, Генрихе и Томасе Маннах, Германе Гессе и др.

И я посильно подражаю им, посвящая критические статьи и обзоры тем, кого переводил многие годы с казахского языка (М.Ауэзов, Г.Мусрепов, А.Нурпеисов, Т.Ахтанов, А.Кекилбаев, Д.Досжанов, Т.Нурмаганбетов и – само собой – Абай и Джамбул).

И мне приятно, что с давних пор – уже, пожалуй, шесть с гаком десятилетий – бредёт по этой плодотворной и благородной стезе мой берлинский старший коллега – Лео Кошут.
Я с ним в активном контакте более сорока лет. Книги его, присланные в разные годы, составляют солидную и красочную полку. В книгу, о которой веду речь, вошли его 21 эссе и интервью. Фамилии литераторов, с которыми годами контактировал автор, наезжал в бытности СССР, представлены от Дмитрия Гранина до родной, рано скончавшейся матери Лео – Галины Сергеевны Кошут.

Примериваясь к книге, настраивая себя на приятное чтение, я прикинул, что троих из названных 21 писателей я, пожалуй, знаю не хуже автора-исследователя – это Абай, Олжас Сулейменов и некто Бельгер, о котором в книгу вошли биографические сведения и три статьи. Серьёзные труды посвящены выдающимся писателям, жизнь и творчество которых и мне прилично знакомы: Есенин (почему-то на нескольких страницах названный Евгением), Маяковский, Шолохов, Симонов, Гинзбург, Айтматов, Окуджава. Есть ещё одна группа, в представлении и скудных познаниях о которых я снимаю шляпу перед автором: Грин, Вознесенский, Марцинкявичюс, Мерас, Слуцкис, Мураталиев, Чавчавадзе (на суперобложке тоже «съеден» один слог), Гришашвили, Рытхеу, Кошут.
Некоторые работы мне хорошо знакомы по изданиям разных лет. Скажем, об Есенине: «Der die schwarze Kröte mit der weißen Rose vermählen wollte: Jessenin» – предисловие к трёхтомнику Сергея Есенина, бережно составленное и изданное Лео Кошутом в Берлине, в издательстве Volk und Welt еще в 1995 году. Три шикарных тома со множеством фотографий, научным аппаратом, библиографическим указателем под одной щедро иллюстрированной картонной коробкой. Обстоятельный анализ жизни и творчества С.Есенина на 25 страницах книжного текста.

Или: обстоятельная работа «Poetischer Brennspiegel epochaler Umwälzungen» – послесловие к книге Wladimir Majakowski: Hören sie zu! Auswahl aus dem Gesamtwerk. (Bibliothek der Weltliteratur). Herausgegeben von Leonhard Kossuth. Nachgedichtet und übersetzt von Hugo Huppert. Verlag Volk und Welt. Berlin 1976 (Nachwort. Seite 555-564).

Здесь я должен напомнить, что давным-давно, едва ли не шесть десятков лет назад Лео Кошут увлечённо работал над диссертацией «Majakowskis Werk in Deutschland», не законченной по непредвиденным обстоятельствам. Текст диссертации и весь собранный материал вплоть до писем и поздних исследований, переводов и вариантов вошли потом в толстенный том (662 стр.) «Der Hut flog mir vom Kopfe Majakowskis Zylinder?

Majakowski in Deutschland. Herausgegeben von Leonhard Kossuth». Кстати, об этой книге я написал пространную рецензию, которая увидела свет в Казахстане не единожды. Полагаю, что в Германии Л.Кошут – крупнейший знаток и популяризатор творчества Маяковского.

Или: давняя работа «Granin auf Reisen – wohin?» – послесловие к книге «Daniil Granin. Gartern der Steine. Reisenbilder». Verlag Volk und Welt. Berlin 1973.

С Д.А.Граниным Л.Кошута связывает крепкая давняя дружба. Послесловие к книге ленинградца «Gartern der Steine» было написано почти полвека назад, и Кошут, верный своей исследовательской методе, прочитал всё написанное его коллегой и побывал у него на родине в дни чествования его 90-летия, а пять лет спустя друзья встретились уже в Берлине. Верность друзьям – одно из примечательных свойств Лео Кошута.

Назову ещё в ряду этих особенно приметных литературоведческих работ многократно переизданное эссе «Mein Weg zu Abai und Probleme des Nachdichtung» – исповедальный, глубоко ориентированный труд об открытии, осмыслении и познании творчества Абая германским литератором и об его переводческом штандпункте и практическом опыте.
Это фундаментальные по охвату работы, каждая из которых «тянет» на диссертацию по филологии. В них ярко выражены основные достоинства критика-исследователя: широкий обзор, глубокое знание предмета, дотошность, порядочность, научная добросовестность, добрая человеческая расположенность к объекту или субъекту, филигранная отточенность взгляда искушённого литератора.

Не стану здесь описывать во всех деталях все 21 работы, составившие книгу. Получилось бы нудно и монотонно скучно. Но на некоторых интервью и эссе, пожалуй, есть смысл остановиться чуть подробнее.

С удовольствием ещё раз перечитал светлое, пронизанное тбилисским солнцем, радужное эссе «Grischaschwilis Liebeserklärung an Tbilissi» (стр. 283-292). Книгу Иосеба Гришашвили Кошут прислал мне лет семь назад, и получилось так, что я её читал в больнице, делясь впечатлениями со своим соседом по палате – старым тбилиссцем (он упорно говорил: Тифлис) Саркисом Рубеновичем Бошаяном, бывшим режиссёром и художественным руководителем единственного в мире уйгурского драматического театра. О событиях тех дней я написал рассказ «Ах, Бошаян, Бошаян!..» Там, в частности, речь идёт и о книге Иосеба Гришашвили. Это перевод на немецкий язык описаний быта и нравов старого Тбилиси с дивными, полными юмора и буйства красок иллюстрациями грузинского немца Оскара Шмерлинга. Книга издавалась впервые в 1926 году, написана живо, озорно, лукаво, со стихотворными вкраплениями, притчами, колоритными юмористическими сценками из кавказской жизни с её уникальными типами и пестротой бытия. Немцы издали её любовно, с весёлой фантазией. С обстоятельными послесловиями и предисловиями. И составитель этой книги Леонард Кошут, и переводчица Кристиане Лихтенфельд (перевела с оригинала, непосредственно с грузинского!) – мои симпатичные знакомцы, с которыми в тесном контакте уже многие годы. Название немецкого издания – строка из грузинской песни – «Niemals hat der Dichter eine schönere erblickt». Книгу оживляют, украшают тридцать три характерные, яркие, брызжущие добрым лукавством, жизнелюбием картинки Оскара Шмерлинга – набор почтовых открыток 1910 года, изображающих весёлые сценки и типы из старой тифлисской жизни.

Далее цитирую фрагмент моего рассказа:

«Бошаян, загоревшись глазами, впился в эти рисунки.

– О! У меня эти открытки все есть. У-ди-ви-тель-но!

Вот это Тифлис. Всё мне знакомо: и шашлычник, и брадобрей, и тифлисские тётки-сплетницы, и уличный торговец, и старики-политики, и персы-ковровщики, и танец «Картули», «Кинтаури», и игроки в нарды, и буржуа из Сололаки, и грузинское застолье, и Шайтан-базар – всё, всё. Ах, какая прелесть! Какие краски! Буйная, бурная, пёстрая жизнь Кавказа. Прекрасный город, прекрасные люди. Вы не были в Тифлисе?
…Бошаян листает немецкое издание о старом Тбилиси, рассматривает знакомые иллюстрации, млеет, восхищается. Кто знает, какие картины далёкого детства и юности вспыхивают в его разрушающейся памяти…».

Обо всём этом и ещё о своих грузинских впечатлениях (о встрече, к примеру, с Звиадом Гамсахурдия – сыном писателя Константина Гамсахурдия, чей роман «Die rechte Hand des großen Meisters» увидел свет в ГДР в 1969 году) повествует Кошут в эссе о Гришашвили.

Не могу не сказать несколько похвальных слов в адрес Кошута – опытного интервьюера и интересного собеседника. Он обладает очевидным даром задавать самые актуальные, существенные, снайперские вопросы и внимательно, заинтересованно, душерасполагающе выслушивать собеседника. О том свидетельствуют четыре Gespräche, включённые в данную книгу: с Булатом Окуджавой («Romanze vom Arbat»), с Чингизом Айтматовым («Audienz in Raten – zu Aitmatow 60. Geburtstag in Frunze und Moskau»), с Мусой Мурталиевым («Gespräch über Probleme mit dem Mai-Kuckuck»), с Юрием Рытхеу («Perspektiven gibt es immer»).

От этих бесед веет искренностью, взаимной симпатией, доброжелательностью, взаимоуважением, дружбой культур, благородством высокого душевного настроя. Собеседники Кошута – каждый в своей манере, на основании психического уклада – раскрываются щедро с первого вопроса, отвечают раскованно, искренне, как на духу, не таясь, не скрытничая, не важничая, доверительно, и беседы эти читаешь с живостью, увлечённо следя за течением мысли выдающихся художников.

Наводящими вопросами опытный интервьюер незаметно разговорил барда и романиста Булата Окуджаву: «Seit wann schreibst du, und wie kommt es, das es zunächst Lieder geworden sind?», «Du bist in Moskau geboren, am Arbat, über dein Vater war doch Georgier und deine Mutter Armenierin?», «Seither betätigst du dich als Berufdichter?»…

И на конкретные вопросы Окуджава отвечает открыто, задушевно, просто.
Айтматов глобален, масштабен, философичен, он предпочитает порассуждать, обобщить, он облекает свои мысли в сложные конструкции, охотно рассказывает об идейной, художнической, концепционной сути своей повести «Пегий пёс, бегущий краем моря», и Кошут ведёт с ним беседу на его «поле» и в его ключе, в его локальности.

С чукотским прозаиком Ю.Рытхеу, чья жизнь и творчество, разумеется, воспринимается европейцами с изрядной долей экзотики, Кошут «шпрехает» вольно, по-дружески, «выпытывая» детали современной чукотской жизни, сферы бытования северных «малых» народов, о роли шаманов в мировосприятии чукчей, интересуется: «Wer von den Schriftstellern der multinationalen Sowjetliteratur steht Ihnen jetzt besonders nahe?»
И кого же называет Ю.Рытхеу? Своих земляков по Санкт-Петербургу Д.Гранина, М.Дудина, Г.Горбовского, В.Шефнера, своих друзей из национальных литератур Ч.Айтматова, Р.Гамзатова, А.Нурпеисова.

Беседы Кошута с приятелями-коллегами воспринимаются как непринуждённый разговор за чаем, и читатель чувствует себя его живым соучастником. И приятно, и лестно, и поучительно, и духоподъёмно.

Я поначалу настроился было воспроизвести наиболее «вкусные» места этих бесед, но смутила меня языковая аура. Лео Кошут, естественно, вёл беседы с вышеназванными литераторами на русском языке, потом для своих публикаций переложил на немецкий язык, и я, рецензент, был бы вынужден для своей русскоязычной статьи переводить фразы и абзацы обратно с немецкого. Было бы неловко для восприятия, а – во-вторых – поневоле рисковал бы отойти от оригинального текста.

По этой причине вынужден ограничить себя и свой первоначальный замысел.

Чем ещё примечательна книга Лео Кошута?

Тем, что предваряют её лапидарный Vorwort и «Autoren-Kaleidoskop», в котором характеризуются все писатели, о которых в данной книге автор ведёт речь. Далее, в конце каждой работы указано, где и когда была впервые обнародована та или иная публикация; приводятся библиографические данные о каждом писателе, указываются библиографические источники («Ausgaben und Literatur»), а также «Personenverzeichnis» в строгом алфавитном порядке (около 400 персоналий), ну, ещё и «Inhaltverzeichnis», как и положено. Всё на месте, всё предусмотрено, всё представлено с немецкой дотошностью и аккуратностью.

Хочу надеяться, что своими вольными заметами (другую форму отзыва я не смог придумать) о новой книге Лео Кошута я в какой-то мере осветил основные достоинства его труда.

Конечно, обратил внимание и на то, что следующая в этом ряду книга Кошута будет называться «Hundert Rezensionen zu Werken aus fünfzehn Nationalliteraturen». Питаю надежду, что давний замысел моего собрата осуществится, и у меня будет возможность написать о ней свой очередной отзыв. Какие рецензии войдут в эту книгу, я в общих чертах представляю.

И опять-таки всплывает мысль: может, и мне со временем издать все свои рецензии (их наверняка наберётся на 2-3 тома)? И тут же азазель-искуситель шепчет на ухо: «А нужно ли, почтенный?!…»

Не знаю. На всякий случай ставлю многоточие…

Добавить комментарий