Бахытжан Мусаханович Канапьянов не нуждается в долгом представлении: лауреат Государственной премии, заслуженный деятель Казахстана и один из самых значимых литераторов современности. Его творчество — это сплав глубокого историзма и тонкой лирики.
Мы побеседовали о вечных ценностях, силе слова и, конечно, о Бельгере. Для Бахытжана Канапьянова Герольд Карлович был не просто коллегой по цеху, но и нравственным ориентиром.
— Бахытжан, вы были лично знакомы с Герольдом Бельгером. Что его, на ваш взгляд, отличало от других представителей творческой интеллигенции?
— Герольд Карлович, или как его именовали многие казахи, в том числе и я – Гера-ага, надо сказать, был неравнодушен к моему творчеству. Разумеется, он был неравнодушен к литературе Казахстана в целом. Однако я здесь отвечаю только за себя, раз поставлен такой вопрос. В одной из статей, посвященной моей книге “Весы”, он пишет: “У Бахытжана глубокие и благородные корни, славные родители, просветитель – отец, даровитые братья и сестры и сам многократно талантлив, образован, начитан, не барчук, не сибарит, а истовый трудяга, “пахарь”, неуемная, возвышенная душа, светлая, добрая личность, человек, бескорыстно влюбленный в Поэзию и Поэтов, чутко чувствующий Время и себя во времени и пространстве. Да что тут говорить, одним словом, счастливая душа — Бахытжан – бақытты жан – во всех смыслах и параметрах”.
Извините, что я это цитирую о себе. Но эта цитата моего учителя по переводу казахской поэзии, это цитата педантичного Геры-ага, тем более это мне дорого и значимо. Он не просто ценил мои переводческие опыты (переводы лиро-эпической поэмы “Кыз Жибек”, стихов Абая, Шакарима, Магжана), он, являясь высокопрофессиональным переводчиком с казахского и немецкого на русский и с русского на казахский, проводил скрупулезный анализ перевода, проводил этот анализ, я бы сказал, на молекулярном уровне. И я, как младший его товарищ, младший его коллега и собрат всем сердцем признателен ему, его памяти и незатухающему свету Герольда Карловича Бельгера.
— Бельгер был известен своей принципиальной и справедливой позицией по многим вопросам. Как считаете, сегодня не хватает таких людей как Герольд Карлович?
— Разумеется, не хватает. Однако это закон земной философии, земной жизни. Когда вспоминаем своих ушедших старших товарищей, которые сеяли в нас “доброе, вечное”. И с высоты уже нового века, нового тысячелетия нам, представителям Нового Казахстана, необходимо нести эту преемственность и передавать другим, более молодым, во имя памяти ушедших и во имя самой жизни на нашей земле.
Я издал несколько книг Герольда Бельгера, издал в своем издательстве “Жибек жолы”, что в переводе означает “Шелковый путь”.
Некоторые книги были изданы еще при его жизни. А после его кончины, к 90-летию писателя и переводчика, мною был издан его “Избранное” в двух томах с моим предисловием “Казахская хрестоматия по Герольду Бельгеру”. Это у нас, в Казахстане, а в Германии, в издательстве “Runde Verlag” вышла моя книга стихов “Высокогорье” — “Hochgebirge”, в переводе на язык Гете именитой Евы Рённау и Елизаветы Цахариас. Выражаю свою сердечную признательность Уполномоченному Органу Федерального правительства Германии по культуре и средствам массовой информации в рамках программы “NEUSTART KULTUR”. И в первую очередь, бывшей казахстанке Надежде Рунде, хозяйке издательства, за всестороннюю инициативу издания этой моей книги памяти Герольда-ага Бельгера.
Можно по полному праву определить многолетнюю работу Гера-ага – эссе, переводы, словарные объяснения многих казахских слов и значений — как саму хрестоматию казахской литературы. Хрестоматию по Гера-ага, по Герольду Карловичу Бельгеру, казахского немца по восприятию жизни, по самой судьбе, о которой за год до своей кончины, в январе 2014 года сам он исповедовал: “Так все сложилось… Мой предок в восьмом поколении из Гессенской земли перебрался в Россию (в Поволжье) ещё в 70-х годах XVlll века при Екатерине Великой. 160 лет спустя меня, его потомка, депортировали в Казахию. И вот уже 73 года я пребываю на этой благословенной земле. Все мое естество пронизано казахской ментальностью. И о том мои “Арабески”.
В настоящее время, вблизи дома, где жил и творил писатель, на аллее, где любил совершать свои вечерние прогулки, установлен памятник Герольду Бельгеру, где по вечерам собираются молодые представители двадцать первого столетия, являя собой преемственность и гармонию духа, крепкую связь времен и поколений.
В последнее время, на мой взгляд, как бы присутствует некая полярность критики. С одной стороны сплошная комплементарность, а с другой – подвергают абсолютному остракизму… И только Герольду Бельгеру в большинстве случаев удавалось, в силу своего врожденного педантизма, выстраивать свой широкий социо-культурный фон, находя в казахском произведении, в казахской культуре своеобразное “зерно истины”, что не подвластно эрозии времени.
— Какие литературные или кинематографические произведения оказали наибольшее влияние на ваше видение мира?
— Таких литературных произведений очень много, разумеется, и кинофильмов. Думаю, что нет необходимости все это перечислять, ибо у каждой творческой личности есть своя, близкая по духу библиотека и своя фильмотека. И я бы назвал свою атмосферу детства и юности, жизнь в семейно-домашнем уюте, ибо мои родители всю жизнь проработали учителями в Сырымбете, Кокшетау и Павлодаре. И этот метакод их жизненных принципов – “сеять доброе, вечное” передался мне и моим братьям и сестрам (три брата и три сестры), а уже наши дети и внуки, получив как бы по эстафете эти принципы, живут в разных странах, но свято помнят свою малую родину, своих аташек и апашек, то есть их путь уже “от частному к общему”. И здесь плотность времени, разумеется, диктует свои правила жизни, но главное – это сохранить, не растерять те нравственные критерии, что получили мы от родителей. Быть может, все это и оказало наибольшее влияние на мое видение мира, которое в какой-то мере воплотилось в формате моих книг и фильмах.
— Что послужило первоначальным импульсом для того, чтобы вы оказались на съёмках фильма «Мой ласковый и нежный зверь»?
— Эмиль Лотяну больше известен был, как кинорежиссер. Мастер поэтического кино “Лаутары”, “Табор уходит в небо”, “Это мгновение” и “Красные поляны”. Но он был и прекрасным молдавским поэтом, которого переводили Юнна Мориц, Юрий Левитанский, сами прекрасные поэты, авторы многих поэтических книг, которые были мне знакомы с юности, когда и сам я стал писать свои первые стихи. И здесь, в 1977 году, Эмиль Владимирович открыл свой мастер-класс, свой семинар на Высших курсах кинорежиссеров и сценаристов при Гос.кино СССР. Так я попал к нему на семинар, имея уже чисто техническое образование (инженер-металлург). Мой мастер, узнав, что я пишу стихи, тем более сам поэт, определил и взял меня в свою съёмочную группу “Мой ласковый и нежный зверь” по повести Антона Чехова “Драма на охоте”. И за это я благодарю небеса Тенгри, ибо помимо учебы на Высших курсах, ежедневно находиться на съемках, окунуться в творческую атмосферу, когда от осветителя до актеров, от оператора до режиссёра-постановщика все живут единой командой по созданию прекрасного. Кирилл Лавров, Олег Янковский, Светлана Тома, Григоре Григориу, юная Галя Беляева, Сам Эмиль Лотяну, оператор Анатолий Петрицкий и многие, многие деятели кино, которые стали на всю оставшуюся жизнь близкими друзьями. А когда слышу звуки великого вальса Евгения Дога, то набегают слезы в такт аккордам этой божественной музыки.
В данный момент, 50 лет со дня создания фильма, можно открыть и небольшие секреты съемок, лично связанные с моим становлением. К примеру, на общем фоне, когда героиня Ольга Скворцова (Галя Беляева) была в белом балахоне верхом на коне, то иногда снимали и меня в этом самом белом балахоне (общий план). Или божья коровка на ее руке в белой перчатке. Эти божьи коровки доставал я из своего спичечного коробка, по одной для каждого дубля, а еще маленькая девочка лет пяти с характерным взглядом и вопросом – тетя Оля, почему вы плачете? Горжусь, что я ее нашел среди отдыхающих усадьбы Валуево, где проходили съемки. Эмиль, когда увидел ее показал большой палец в знак восхищения и признательности. А когда Ольга Скворцова, Оленька, в исполнении Галины Беляевой, парит под звуки великого вальса, это мы со вторым оператором постарались, привязали к операторскому крану пару досок, и на этот подиум встала героиня в своем подвенечном платье. И парила одна на фоне небес… Эмиль Лотяну никогда не забывал меня, как мастер кино и поэт. В 2001 году он прилетел на мой первый в жизни юбилей. А я издал в своем издательстве поэтический сборник его стихов – “Книга любви”.
— Как вы выбираете личность, о которой хотите снять фильм? Что вас особенно привлекает в биографии этого человека?
— Сейчас время клипов, визуальное время. А потому я создаю и видеопоэзию. Если в прошлом веке путешествовали в основном с записной книжкой, то видеокамера, iPad или просто цифра помогает мне запечатлеть мгновения этой быстро мелькающей жизни, а потом, уже за монитором, за монтажом вырисовывается образ. Однако есть опасность, что “цифра” (то есть ИИ) может полностью выхолостить “букву” (чувственное восприятие мира). А потому помогает мне в этом познании фольклора, поэзии и прозы мира, ибо “буква” первично, а “цифра” вторична, производная от чувственного восприятия, от самой сути творчества. Так и были созданы видеофильмы об Олжасе (“Алма Тау — моя Алма — Матер”), о Мурате Ауэзове (“Странник осевого времени”), об Андрее Вознесенском (“Скрымтымным”), о Белле Ахмадулиной (“День — Рафаэль”) и моя видеопоэзия (“Пуркуа?”, “Вольный город Франкфурт”, “Бессонница: Париж”, “Ландшафты”). В этих видеофильмах в полной мере звучит музыка той или иной страны, стихи местных поэтов в оригинале и в переводе на язык Пушкина.
– Что для вас значит понятие “Родина”?
— На мой взгляд, Родина есть производная от родинки, родни, родного очага. Однако это, с одной стороны, то есть где-то рифмующиеся понятия. Но есть понятие “Родни по вдохновению” (М. Цветаева). Сейчас, в данное время, можно найти земляка-аулчанина или горожанина в любом месте земного шара, если постараться, современные коммуникации тому способствуют. И начинается бесподобная радость встречи и общения, когда по тем или иным предметам бытия и мелочам прошлой жизни раскрывается родство душ по общему детству, по общей юности, одним словом, по общей среде прошлого обитания. В этом и состоит, на мой взгляд, “Роскошь человеческого общения” (А. Экзюпери) или “Квадратура круга” (по О. Генри). А возьмите родных нам людей немецкой национальности, когда-то родившихся в Казахстане. Многие, разумеются, уехали на свою историческую Родину, а многие же возвращаются в родное село, в родной аул, плачут, видя свои заброшенные дома и вновь создают, скажем так, свой бизнес во славу своей родной казахской земли и той самой исторической Родины.
У меня есть уникальный пример, как умирала пожилая немецкая женщина, на своей исторической Родине и просила сына, чтобы он достал кусочек казы, чтобы она, эта женщина в последней раз в этой земной жизни вдохнула заветренный запах этого казахского деликатеса, как память о прожитых годах в Казахстане.
— Благодарю за прекрасный разговор.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
