– Альберт Павлович, спасибо, что Вы выбрали время дать интервью. На самом деле, в январе этого года произошло много изменений. Был озвучен переход Парламента к однопалатному, предложен проект новой Конституции, создание Народного Совета. Вы много лет работаете в Парламенте и видели разные этапы политических реформ. То, что происходит сейчас, для Вас – эволюция системы или всё-таки переломный момент?
– Начнём с того, что Президент инициировал переход к однопалатному Парламенту 8 сентября в Послании народу Казахстана. После этого последовал широкий общественно-политический диалог, а окончательные контуры реформы были обозначены на заседании Курултая. Таким образом, сам вектор изменений был понятен заранее, однако именно это решение стало своего рода триггером для пересмотра и других статей Конституции. Сегодня в стране идёт активное обсуждение первого проекта изменений, который был представлен для широкого общественного рассмотрения. Работа продолжается, документ дорабатывается и шлифуется, что подчёркивает значимость текущего этапа конституционных преобразований.
Прекрасно помню принятие действующей Конституции на референдуме 1995 года. Сегодня трудно представить, какая была обстановка: нарастал экономический кризис, связанный с развалом единого комплекса. Тогда была утверждена модель двухпалатного парламента в унитарном государстве с президентской формой правления – решение, которое поддержал народ.
Главная ценность для любого государства – стабильное и мирное развитие. И Казахстан – один из немногих, кто прошёл этот сложный период без крови, хотя мировые эксперты предрекали ему самые ужасные вещи. Советую почитать «Шахматную доску» Бжезинского, где был сделан глубокий анализ геополитических особенностей нашего региона и высказывались предположения о неизбежных конфликтах. Читаешь и не поймёшь – это прогноз или некий план, что обязательно так и должно произойти? Поэтому на тот момент Конституция в целом отвечала вызовам времени, и страна сумела пройти этот путь, пусть и не без потрясений.
Современная инициатива Президента по переходу к однопалатному парламенту обусловлена, на мой взгляд, зрелостью общества, сменой поколений и сформировавшейся системой политических институтов. При этом принцип сдержек и противовесов сохраняется: Президент остаётся гарантом и несёт ключевую ответственность за происходящее в стране. То есть он получает или, скорее, сохраняет полномочия, но вкупе с большей ответственностью. Сенат на протяжении многих лет выполнял свою историческую роль, однако усложнение законодательного процесса стало очевидным. Закон идёт от Мажилиса в Сенат, где его снова рассматривают. Нередки случаи возврата, причём не всегда из принципиальных соображений.
В условиях новой модели возрастает ответственность депутатов и всего Парламента, который предлагается именовать Курултаем. Это некий показатель того, что страна, общество и политическая система в целом вышли на новый уровень развития и зрелости.
– В проекте новой Конституции закреплено, что однопалатный Парламент будет состоять из 145 депутатов из списков партий, а не из 148 – как сейчас в Мажилисе и Сенате вместе. Многие интересуются, почему число сократилось?
– Ваши коллеги-журналисты спросят, а где же экономия? Мои коллеги, если и пересчитывают на другие страны, говорят: «Ну, если пересчитать на Хорватию, тут вообще должно быть 400». Исходя из моего опыта, у нас сегодня семь комитетов, будет восемь, значит, некоторые сферы ещё перераспределятся. Есть у нас комитеты, которые стоило бы разделить: уж слишком много у них зон ответственности.
Я думаю, всегда можно сказать: «Давайте сделаем меньше, давайте сделаем больше». Это примерно средний показатель по странам исходя из численности населения. На мой взгляд, это больше вопрос профессионализма. Не числом, что называется, а умением.
Ну и, соответственно, чтобы профессионально принимать законы, не затягивать с нужными. Законы порой надо принимать быстро, но это же не значит, что их надо принимать некачественно.
– Учитывая Ваш опыт управления в Костанайской области и Лисаковске, где Вы были акимом, жителей волнует, не потеряют ли регионы влияние при изменении структуры Парламента. Как представительство регионов защищено, если выборы будут только по спискам партий?
– Лично я никакой угрозы не вижу. Когда партии заявляются, каждая зарегистрированная из них имеет право выдвинуть кандидатов. Соответственно, чтобы занять как можно больше мест, они будут стараться привлекать авторитетных людей из каждого региона, за которых явно проголосуют. Голосуя за партию, люди всегда говорят: «А кто там? Да, мы его знаем», – и неважно, какая партия.
Раз уж вспомнили Костанай, то у нас четыре депутата. Я среди них старший и по должности, и по возрасту. Между нами выстроено чёткое распределение ответственности: за каждым закреплены конкретные города и районы. У меня – три города и три района. За эти годы нет села, в котором я бы не побывал. Это позволяет поддерживать постоянную обратную связь с жителями, оперативно реагировать на их запросы и учитывать региональную специфику при законотворческой работе.
Аналогичная практика применяется и в других областях. Поэтому угрозы в ослаблении регионального представительства я не вижу. Напротив, каждая политическая партия объективно заинтересована в том, чтобы в избирательных списках и в последующей парламентской деятельности были представлены достойные избранники от каждого региона. Иначе в следующий раз за них просто не проголосуют.
– А сильный региональный лидер, не входящий в крупную партию, может быть представлен?
– Если такой лидер не состоит ни в одной партии, каждая из них будет заинтересована в том, чтобы привлечь его в свои ряды. Причина проста: он способен принести дополнительные голоса. В этом смысле система работает по универсальным правилам и не является чем-то уникальным для Казахстана. Вы знаете, сколько партий в бюллетене на выборах в Бундестаг? Пятьдесят.
Я был наблюдателем на выборах в ФРГ. Во-первых, очень удивился, что партий так много. Во-вторых, только с экологической повесткой, помимо всем известной партии «Зелёные», было не меньше четырёх. С какой стати, думаю, вы же далеки от порога прохода в Бундестаг. Тем не менее, у них тоже есть свой избиратель. Поэтому конкурируют в том числе и за достойных.
– Как Вы думаете, может ли новая Конституция расширить полномочия маслихатов?
– Сейчас статьи, касающиеся маслихатов, не затронуты, но наша партия и я лично инициировали закон о местном самоуправлении. В рамках этого закона и действующей Конституции мы стремимся усиливать полномочия маслихатов как основы местного самоуправления. То есть действующая Конституция позволяет постоянно расширять полномочия маслихатов всех уровней: областного, районного и городского.
В селах и районах городов маслихатов не будет, но будут, повторюсь, органы местного самоуправления, которым будут постепенно делегироваться права принятия решений по вопросам местного значения. Поэтому в Конституции написано, что маслихаты – это в том числе органы местного самоуправления. Этой формулировки достаточно для того, чтобы дальше наполнять маслихаты властными полномочиями.
– Альберт Павлович, на каких этапах законодательного процесса сегодня у депутата наиболее широкие возможности для защиты интересов регионов?
– Что касается законов, полномочия депутата – это законодательный процесс. В рамках обсуждения законов до первого чтения, после первого чтения каждый депутат имеет право внести поправку. Снять её может только он и настаивать вплоть до пленарного заседания. Но в том-то и дело, что мы стараемся найти все компромиссы между депутатами и правительством, если инициатором законопроекта является последнее. Чтобы мы нашли приемлемый вариант для всех, и на пленарном не устраивать дебаты и голосование, за что нас иногда критикуют. Мы говорим: «Посмотрите, когда рабочая группа идёт, какой там накал». Бывает, что одну поправку полтора часа обсуждают. Значит, настолько она важна. Поэтому на каждом этапе законодательного процесса есть и ответственность, и возможность депутата. Как пример: бюджет – это один из главных законов. Всегда так его называю, потому что он понятный и зримый.
Приняли бюджет, начала строиться, например, новая школа. Но в прошедшем году изменили подходы. На ближайшие три года все многочисленные «ручейки»: вода, школы, дороги и другие – объединили в один трансферт общего характера для области. И теперь маслихат уже более гибко от этого распределяет на уровень районов. Вот такие дает полномочия. Мы должны заниматься нашими республиканскими проектами, а они уже на месте должны смотреть, в каком районе что приоритетно. Центр должен отвечать за республиканские дороги, межобластные водоводы…
Я, например, сейчас занимаюсь мостом на границе с Россией. С Москвой на прямой связи, чтобы его построить. Это наш вопрос, так как это республиканская дорога.
– По поводу компромисса – члены Конституционной комиссии пересмотрели практически 84% текста действующей Конституции. На днях же была представлена новая версия. Люди восприняли изменения неоднозначно. На каком этапе реформы граждане действительно могут влиять на содержание решений, а не просто быть проинформированными постфактум?
– Первое, согласно закону о нормативных актах в действующем законодательном процессе, если зашёл закон о внесении изменения, и там есть какие-то поправки по пути – значит, зашли в одну статью, зашли во вторую. И тут обнаруживается, что зашли уже в более половины статей. Согласно действующему законодательству Республики Казахстан это уже не внесение изменений, это новый закон. Поэтому, как я сказал, триггером выступил переход к однопалатному парламенту, но он потянул за собой столько изменений. По ряду статей, действительно, это вызов времени. Например, самое близкое мне – это защита имущественных прав частной собственности, добавлены и цифровые права. Но это же вызов времени. 30 лет назад никто и думать не мог, что может быть такое. Интернет тогда только зарождался. Во многом изменения были внесены как раз по этой причине. Очень многое поменялось в нашей действительности.
Начиная с сентября поступило более тысячи предложений. Они проходили отбор и широкое обсуждение. Далее, как и в 1995 году, последнее слово остаётся за референдумом – также, как и при принятии решений по строительству АЭС. Если с чем-то не согласен, у каждого есть возможность проголосовать против.
Особо хотел бы обратить внимание на одну статью: в дальнейшем любые изменения будут возможны исключительно через референдум. Это принципиально важно, поскольку исключает соблазн в будущем вносить судьбоносные поправки простым большинством голосов депутатов парламента.
Президент ещё в начале своей каденции заявил, что намерен выносить подобные ключевые вопросы, включая вопрос строительства АЭС, на всенародное обсуждение. Такой механизм есть далеко не у каждой демократической страны.
– Заместитель председателя Конституционного суда Бакыт Нурмуханов на заседании Конституционной комиссии 30 января 2026 г. говорил о роли новых институтов (Народный Совет, Курултай). В соцсетях возникло недопонимание по поводу формулировок о собственности, в частности, трактовки, что собственность должна служить обществу. Размытость вызывает недоверие граждан. Есть ли юридические гарантии защиты частной собственности в новом проекте Конституции?
– Я бы здесь, наверное, снова отметил международный опыт. Так вот, в Конституции развитых стран, в том числе Германии, есть аналогичная статья о том, что имущество и собственность – это не только права, но и обязанности. Это не что-то новое и особенное. Если у тебя многоквартирный дом, то он не для того, чтоб ты на него сидел и любовался. Там люди должны жить. Это я, конечно, уже утрирую. (улыбается).
А когда в развитой рыночной экономике Германии Ландтаг (орган самоуправления областей – прим.ред.) Берлина принимает решение о том, что собственник не имеет права произвольно повышать квартплату, как это понимать? Формально ведь это моя собственность: хочу – повышаю. Однако депутаты устанавливают правила: действующему квартиранту арендная плата может повышаться не выше уровня инфляции, тогда как для нового арендатора допустимо назначить новую цену. Просто так повышать стоимость аренды из-за роста спроса нельзя.
Казалось бы, Германия – классическая рыночная страна. И тем не менее подобные решения принимаются. Я знаю это на примере Мюнхена и Берлина. Вероятно, это как раз тот самый пример, что это не только твоя собственность, она должна служить людям, обществу.
– А затронет ли это предпринимателей, у которых есть свой бизнес?
– Всё-таки беру постулат выше, что частная собственность охраняется законом, и лишить тебя её могут только по решению суда. Считаю, что это исчерпывающая формулировка.
– Учитывая Ваш опыт в индустрии и инвестиционном развитии, скажите, как Вы оцениваете текущие законодательные подходы к развитию малых и средних предприятий?
– Хотел бы просто дать объективную оценку. Казахстан состоит во многих международных организациях, начиная с ООН. Следующая задача – вступить в Организацию экономического сотрудничества и развития, так называемую ОЭСР. И для этого надо вступить во многочисленные её комитеты. Это достаточно высокий уровень. Если ты входишь в сообщество стран ОЭСР, это показывает твою приверженность рыночной среде. Когда работал в правительстве, отвечал как раз за этот показатель. Мы вступили в комитет по инвестициям, когда они признали всё наше законодательство по инвестициям соответствующим международным стандартам этой организации. Поэтому, что касается законодательной базы, то она у нас соответствует. Другой вопрос, что мы должны её постоянно совершенствовать, в том числе меры господдержки.
Наверное, никто никогда не доволен. Всегда хочется большего. Но мы считаем очень важным, что у нас темпы роста обрабатывающей промышленности выше, чем горнодобывающей (к горнодобывающей также относится нефть). Поэтому мы думаем, что цели в общем-то достигаются. Единственное, над чем надо поработать, и сейчас Налоговый кодекс как раз к этому подталкивает, это то, что у нас недостаточно хорошими темпами развиваются средние предприятия.
Большие компании из малого бизнеса не рождаются, они появляются из средних. И, к сожалению, у нас число средних предприятий не так быстро растёт хотя бы по той причине, что предыдущий Налоговый кодекс способствовал не этому, а больше – дроблению, чтобы уходить от налогов. Сейчас по новому Налоговому кодексу таких соблазнов будет меньше, смысла дробиться не будет. Будем надеяться, что новые более прозрачные условия будут способствовать прежде всего развитию средних предприятий. Потому что они более конкурентоспособные не только на внутреннем рынке, но и при выходе на внешние.
– Вы хорошо знаете, как устроен общественный диалог в стране. Сейчас говорят о появлении высшего консультативного органа – Халық Кенесі. Точный механизм применения пока остается предметом обсуждения. В чём его ключевое отличие от Ассамблеи и зачем понадобился ещё один формат?
– Во-первых, не ещё один, а новый формат. Конституционная реформа, которая сейчас проводится, коснулась Ассамблеи народа Казахстана. Она тоже была консультативным органом, где могли услышать каждого. У наших этнокультурных объединений, к которым относится и «Возрождение», не должно быть беспокойства. Потому что Халық Кенесі – это конституционный орган, в котором однозначно будут представлены ЭКО. Но в то же время понятие взято шире, так как там будут предусмотрены и интересы НПО.
В Казахстане неплохо развилось гражданское общество, начиная от волонтёров и заканчивая организациями по интересам. Поэтому цели у этнокультурных объединений и у других НПО во многом совпадают: они люди с активной гражданской позицией, которые заинтересованы в мирном развитии родной страны. Сейчас появляется более широкое представительство с правом законодательной инициативы. Будем надеяться, что это во благо. Другого сказать не могу.
– Рада перейти к любимому вопросу. В казахском языке есть такое выражение – «бір туған», что означает «близки как братья». Но для немцев Казахстана это звучит так: «қазақ пен неміс бір туған» – «казахи и немцы близки как родные». Что это значит для Вас?
– Отвечу для себя традиционно, потому что это стало семейной легендой. Мне это досталось от моей бабушки, когда ее в сорок первом году в сентябре выселили буквально за пару недель с Волги в Костанайскую область, Житикаринский район. Потом дедушку забрали в трудармию, а когда папе исполнилось 17 лет, она осталась с двумя детьми – еще двое погибли. Она 100 километров шла до того аула, где я потом родился, конечно, гораздо позже.
И вот мне рассказывала, что пока пешком эти 100 километров преодолевала, она заходила по пути в казахские аулы – её везде принимали. Когда она дошла, сил уже не было, ее буквально спасли от истощения. Бабушка завещала быть благодарными казахам. Поэтому я бы посмотрел под таким ракурсом, что и новому поколению немцев, когда День памяти жертв политических репрессий, День благодарности, нужно понимать, как глубоко уходят наши общие корни. Все последующие годы послевоенные и саму войну – всё это же вместе прошли. Так бы я Вашу поговорку интерпретировал..
– Спасибо, Альберт Павлович.
Интервью: Валерия Штаудакер.
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
