«Порхай, как бабочка, жаль как пчела. Руки работают, видят глаза», — эта оригинальная крылема звучит, словно мелодизированный речитатив. Но нет, это не Jan Boehmermann или Paul Wurdig. Это величайший Мохаммед Али.

Культовая философская реплика. Практически молитва с сакральным наставлением. В принципе, это всё, что нужно знать о боксе. Сурово, коротко и ясно, будто встречный молниеносный удар. И противник — оффлайн…

Ударный труд

Как одним махом уложить противника на ринге, Илья Блинников знает не понаслышке: перспективный боксёр с колоссальным потенциалом, мастер спорта России, он провёл 203 боя, 185 из которых завершил победами, выиграл 14 из 17 международных встреч. Илья убежден, что сила — в правде, а счастье — не в деньгах.

Ещё он смел, вежлив и скромен. Настырно пропагандирует «Джэб – кросс – хук», верит в себя, в судьбоносность встреч и немного в промоушен. Придерживается здорового образа жизни и традиционных семейных ценностей. Не чурается жизненных трудностей и гордится своими корнями. Но обо всем — по порядку.

— Илья, если счастье не в деньгах и не в котировках букмекеров, то тогда в чём, на Ваш взгляд?

— Вы будете, возможно, удивлены, но в порядочности, справедливости, дружбе, любви, взаимопонимании…

— По нынешним меркам довольно редкие качества. Стало быть, без денег можно стать по-настоящему счастливым?

— Качества, действительно, редкие, но, однако же, именно они создают объем жизни… Совсем без денег — вряд ли. Я считаю, что важно не гнаться за длинным рублем, а знать всему меру.

— Известный американский боксёр-профессионал Рой Джонс утверждал: «Если я буду слушать окружающих, то я перестану быть самим собой». Насколько для Вас важно быть собой?

— Очень важно, поэтому полностью поддерживаю мнение Джонса. Можно, конечно, прислушиваться к советам своих родных и близких, но принимать решение необходимо самостоятельно. Дело не в амбициях, а в здравомыслии. Что касается посторонних, то, по большому счету, мне безразлично, что они говорят, потому что зачастую за красивыми речами скрываются обыкновенная зависть, корысть или ненависть.

— Мне всегда было интересно спросить у боксеров, какие эмоции они испытывают, когда колошматят друг друга? Например, многим людям даже смотреть на бои непросто — боль от лицезрения ударов практически физическая…

— Несколько раундов приглушенной боли, но эмоций особых нет. Мозг реагирует не чувствами или словами, а взмахами рук.

«Это были дружеские кровоизлияния», — сказал один сатирик.

— Практически так и есть. Особый драматизм здесь в том, что бокс — моя профессия. Я зарабатываю поединками на жизнь, обеспечиваю семью. Как говорится, солнце светит, деревья растут, вы пишете статьи, а я бью людей. Вот, в принципе, и всё. Хотя, признаться, порой на ринге случается такое побоище, которое куда жёстче, чем самые грозные уличные разборки. Но это опять-таки хорошо для воспитания боевого духа, дисциплины и характера.

— Сколько зарабатывают на спарринге? Известно, что Вы были основным спарринг-партнером чемпиона мира Александра Бахтина перед его титульным боем по версии IBO.

— Прежде всего хочу сказать, что Александр — мой земляк и большой друг. Когда он проживал в Москве, то попросил меня побыть его спарринг-партнером. Я всегда с удовольствием ему помогал… На спарринге у нас зарабатывают немного — это не Америка. Так, некоторые молодые боксёры у нас могут вообще бесплатно спарринговаться с маститыми спортсменами. Например, после окончания вуза меня пригласили на спарринг со знаменитым российским боксёром Русланом Проводниковым (чемпион мира по версии WBO — прим.) перед его боем с Луисом Кастильо. За каждый тренировочный бой мне тогда платили по пять тысяч российских рублей. Естественно, я согласился — это же мечта любого молодого бойца — поотрабатывать удары с титулованным спортсменом! Позже поступило предложение отправиться побоксировать в Америку, но там сначала надо было найти хорошего промоутера и подписать с ним контракт. В Нью-Йорке я проводил спарринги в разных залах, причем достаточно неплохо. Но, как выяснилось, найти промоутера в США, если у тебя нет больших заслуг, не так-то и просто. Если ты не являешься чемпионом мира или олимпийским чемпионом, ты не очень интересен местной публике. В итоге, через полгода я вернулся обратно… Потом в Москве увидел рекламу одного боксёрского зала. Тренер оценил мои профессиональные навыки и предложил сделать мне бой, «побоксировать по профессионалам». Спустя пару месяцев упорных тренировок мы провели дебютный поединок. Это был 2016 год.

— Насколько спарринг вообще важен для спортсмена?

— Это своеобразный билет в профессиональный бокс, имитация поединка. Желательно верно подобрать хорошего спарринг-партнера, в том числе по стилю боя.

ДОМА НЕ ГОВОРИЛИ О НЕМЕЦКИХ КОРНЯХ

— Кажется, именно в Нью-Йорке Вы познакомились со своей супругой?

-Да, именно там. Позднее уехали вместе с ней в Москву.

— А кто в Вашем доме хозяин: Вы или она?

— У нас равноправие. Моя жена такой алгоритм одобряет. И я тоже. Взаимопонимание и уважение — это важнейшая основа, на которой строится семья.

— «Когда я бинтую руки, я делаю это для своей семьи. Я обязан ей своим мужеством, а также своим успехом. Вот почему я борюсь», — сказал как-то журналистам Геннадий Головкин. А Вы кому обязаны своими достижениями? И обязаны ли?

— Соглашусь с Геннадием. Он не только блестяще боксирует, зачастую оформляя досрочную победу нокаутом, но и говорит правильные вещи. Только родные меня всегда поддерживали и вдохновляли на лучшие результаты.

— В Вашей семье разговаривают по-немецки?

— Пожалуй, только я. В 2015 году конкретно увлекся изучением немецкого языка. Посещал курсы Гёте-Института, получил сертификат уровня B1. В свободное время обожаю смотреть Deutsche welle… Когда я был маленьким, мама не любила рассказывать о наших немецких корнях. Видимо, подобный настрой был заложен ещё при советской власти: боялись, стеснялись… Моя прабабушка Фрида Кистер (в замужестве — Альберт) — из поволжских немцев. Родилась в с. Вальтер. Прадед Теодор Альберт был тоже родом оттуда. В 1941 году их вместе со всеми родственниками сослали в Сибирь, а прадед чуть позже угодил в трудармию. Вернулся из заключения больным, прожил после освобождения совсем недолго. Моя бабушка Эльвира Альберт, то есть их дочь, вышла замуж и уехала затем в Киргизию. Поселилась в Манасском районе Таласской области. Там и родилась моя мама. Бабушка была очень верующим человеком: у нас дома до сих пор хранится старинная Библия, написанная на немецком языке и принадлежавшая ранее ей… В начале 1990-х большая часть нашей родни эмигрировала из Казахстана и Киргизии в Германию. Поддерживаем с ними связь, созваниваемся, а в 2012 году я ездил к ним в гости.

ПЕРВЫЙ БОЙ НЕ КОМОМ

— Чем Вам запомнился бой с Тэо Десжардином?

— Тем, что состоялся он в Америке — мекке бокса. Жители США обожают этот вид спорта, весьма активно посещают даже небольшие мероприятия, связанные с ним. Для них это как праздник. Понравилась атмосфера, настрой болельщиков.

— Насколько сильный удар у Суюнбека Кыргызбаева?

— Это был мой дебютный бой. Как оказалось, олимпийский бокс кардинально отличается от профессионального — даже легкие удары чувствуются гораздо сильнее. Поэтому задача в профессиональном боксе — стараться как можно меньше их пропустить. Что касается мощи Кыргызбаева, то да, его удары ощущаются, но я бы не сказал, что они чересчур сильные. Скажем так — неслабые. Хороший боксёр, бьёт точно.

— Говорят, у Эусебио Осехо конкретно хромает ударная техника? Ваше мнение?

— Это был самый сложный поединок в моей карьере. В профессиональном боксе прекрасная техника не играет решающей роли. Многое зависит от количества раундов и от давления противника. Даже если техника у боксера не очень, то он только благодаря своему напору и прессингу может активно атаковать и нападать. Мексиканская школа бокса всегда могла похвастаться умением оказывать давление. Существует немало прецедентов, когда малотехничные бойцы выигрывали зрелищные поединки у гораздо более опытных спортсменов… Боксировать с Эусебио Осехо было непросто. Особенно первые раунды. А потом усталость начала брать своё.

— Немецкий драматург Герхарт Гауптман считал: «Всё, что не окрашено любовью, остаётся бесцветным». Так ли это, по-Вашему?

— Да, пока есть любовь, существует жизнь. Без любви нет смысла жить.

— Спасибо за интервью. Удачи Вам!

Марина Ангальдт