«Неисповедимы пути господни…» – поистине эти слова как нельзя лучше подходят нашему небольшому, но такому знаменитому Павлодару: кто только ни жил и кого только судьба ни забрасывала в Павлодарское Прииртышье… Именами достойнейших людей, известных чуть ли не всему свету, славится наша земля.

Окончание. Начало в предыдущих номерах.

Царь сказал Фридриху, что ещё раз постарается приехать в «Асканию-Нова» с семьей, чтобы показать им уникальный заповедник. «Если только не начнется война с Германией…» — отметил он. «Ваше Величество, неужели такая война действительно возможна?» — удивился откровению царя Фридрих. «Не только возможна, но и неизбежна, так как мы обязаны выполнить свой долг по отношению к славянским народам и к Антанте», — ответил царь.

Вечером царь уединился с Фридрихом Эдуардовичем и о чем-то долго с ним беседовал. Этот разговор остался в секрете. Он повторился и в последний день визита императора.
Через десять дней Фридрих Фальц-Фейн получил приглашение от царя приехать к нему в Ливадию, где царь отдыхал с семьей. Николай Второй встретил его очень сердечно и познакомил с членами семьи. Царица поблагодарила Фридриха за неоценимый труд в создании заповедника и за прекрасный прием, устроенный ее мужу.

За обедом с царскими приближенными император поднял бокал шампанского за Фридриха Эдуардовича, поприветствовав его и поблагодарив за прекрасный заповедник и хороший прием в своей семье. Николай Второй спросил его, что бы он хотел иметь в награду за свой труд. «Высочайшим проявлением милости было для меня то, что Ваше Величество посетили «Асканию-Нова», — ответил Фридрих. «За Ваши заслуги перед Отечеством я возвожу Вас и Вашу семью в сословие потомственного дворянства», — сказал царь.

Во время этого тоста случился казус. Когда царь произносил речь в честь гостя, Фридриху Эдуардовичу по этикету надо было встать, но он, не зная таких тонкостей, продолжал сидеть, чем вверг окружающих в ступор. Но царь сам обратил все в шутку, сказав, что естественное поведение человека ему больше по душе, чем снял напряжение за столом…

После торжественного ужина император вновь уединился с Фридрихом и долго с ним беседовал. О чем, никто никогда не узнал. Уже перед самой смертью Фридрих Эдуардович сказал своему брату Вольдемару: «Я дал царю слово молчать и поэтому ничего не могу сказать». Потом проронил: «Возможно, я отчасти виноват в том, что эта война началась, так как я не принял предложения царя…». Все! Фридрих не нарушил данного царю слова.

Все события, связанные с поездкой царя в «Асканию-Нова», а чуть позже – и его дяди, великого князя Николая Николаевича, и последующее паломничество со всех уголков России, чтобы увидеть нашумевший заповедник, который посетил сам царь, целиком засняты на пленку. До этого тоже проводились многие другие киносъемки, и в результате получилась достойная внимания лента, наглядно показывающая, каких поистине американских размеров достигла «Аскания-Нова» и ее огромное хозяйство.

Для «Аскании-Нова» посещение царя кульминационная высота, высочайшая награда за труд Фридриха Эдуардовича Фальц-Фейна и его помощников. Но и суеверное чувство не покидало основателя хозяйства: достигнуто почти все о чем мечтал с детства, и теперь после этого праздничного взлета может наступить спад, произойти несчастье. Фридрих Эдуардович активно участвовал в общественной жизни края, чтобы не замечать грозных туч, сгустившихся на политическом горизонте. И, как показало время, он оказался прав…

1 августа 1914 года началась Первая мировая война, последствия которой потрясли мир. Нападение Германии на Францию из-за спорных колоний вынудило Николая Второго начать военные действия с немцами, согласно соглашению Тройственного союза с Францией, Англией и Россией о взаимопомощи в войне. Первая кадровая армия русских была сразу же полностью уничтожена. Крестьянские хозяйства России остались без мужчин, к мобилизации привлекали чуть ли не подростков. Страна от военных действий настолько обеднела, что из-за нехватки оружия солдаты вынуждены были атаковать вооруженного до зубов противника лоб в лоб, используя в качестве оружия штыки и саперные лопатки.

Кормить армию тоже было нечем. К тому же большие партии русских военнопленных отправлялись на работы в Германию. Потери, по статистическим данным, исчислялись в миллион двести тысяч человек. Усталостью армии воспользовались большевики, призвав солдат к революционным действиям. Раздрызганное царское правительство организовывало армии «белых» Врангеля, Колчака, Юденича, Деникина и других, отчаянно борясь против «красных».

Последние главы книги «Аскания-Нова» Вольдемар Эдуардович назвал «Военный психоз», «Обломки» и «Заключительный аккорд». С болью автор пишет о первой мировой войне, о разрушительных действиях «красных», о судорожных метаниях «белых», о полном хаосе и развале всего и вся. О массовом кровопролитии и безрассудстве всех вместе взятых.

Помещики и капиталисты были либо изгнаны из страны, либо уничтожены, а простой народ терпел страшные бедствия. Немецкие погромы по стране вынуждали немецкие семьи спасаться бегством, что особой болью отозвалось в сердце Ф.Э.Фальц-Фейна, который всегда очень ратовал за дружбу между Россией и Германией. Да и не только между ними — он всем своим неравнодушным сердцем желал мира и добра всем живущим на земле людям, призывал к бережному отношению к животному миру.

В «Аскании-Нова» тоже не осталось никого, кто мог бы ее защитить. Фридрих Эдуардович в марте 1917 года поехал в Москву, чтобы использовать все свои многочисленные связи для спасения «Аскании-Нова», но его старания были сравни с гласом вопиющего в пустыне. Умный человек, он понял, что его детище погибает. Он перенес инсульт и тяжело больной уехал на лечение в Германию, прервав целый ряд начатых научных экспериментов.

Многих лучших специалистов и хозяйственников знаменитой Таврии мобилизовали на фронт. У крестьян забирали скот и продовольствие. Брошенные на произвол судьбы редчайшие животные в «Аскании-Нова» уничтожались или гибли без помощи людей. Падеж был огромный, по всему заповеднику валялись туши животных, смердило от гниения. Усадьбы и хозяйственные постройки разграбили, разрушили или сожгли. Семьи Фальц-Фейнов, чтобы спасти детей, вынуждены были бежать за границу. Особенно навредила заповеднику транзитная дорога к арене боев через «Асканию-Нова».

Процветающая Таврия, поочередно побывавшая в руках немцев, красных и белых, дала такой крен, что о восстановлении огромного разрушенного хозяйства речи не было. Уголок спокойствия и величия в некогда дикой типчаково-ковыльной степи, где нашли свой приют редкие виды животных, которых цивилизация поставила на грань исчезновения, умирал. Ветер гулял среди руин, его завывание смешивалось с воем диких собак и как будто слышен плач по замученным досмерти жертвам, иступленная тоска по бессмысленно загубленной красоте!..

Позже новое правительство страны, хоть и с большим опозданием, спохватилось и выдало охранную грамоту, дав «Аскании-Нова» другое название «Чапли» и приписав, что заповедник создан советской властью в 1919 году. Спасибо хоть за это! Большое участие в восстановлении уникального хозяйства в Таврии приняли российские ученые, некоторые организации и даже частные лица, называя это творение гениальным.

Все эти страшные перемены Фридриху Эдуардовичу здоровья не добавляли, ему становилось все хуже и хуже. В августе 1920 года его не стало. Тело умершего было набальзамировано, перевезено в Берлин и захоронено на кладбище Двенадцати Апостолов.

Немногочисленных родственников, стоящих у могилы, удивило множество людей, прибывших на похороны – друзья, знакомые, русские эмигранты, представители многих организаций, ученые. О смерти великого новатора писали русские и немецкие журналы и газеты, ведь ни для кого, кто знал его, не было секретом, что он не только строил, создавал и созидал, но и много бескорыстно помогал людям.

Наши дни

Когда я знакомилась с материалами об «Аскании-Нова», пришла мысль, что Фридрих Эдуардович Фальц-Фейн и наш земляк Яков Германович Геринг (1932-1984) очень похожи. Все, что делал один, было созвучно тому, что делал другой. Вряд ли Геринг знал что-нибудь о своем великом земляке, ведь о Фальц-Фейне после второй половины двадцатых годов нигде никогда не упоминалось ни в прессе, ни в учебниках.
Яков Германович тоже создал в безводной степи экономическое чудо (правда, в силу времени более прогрессивное), слава о котором гремела почти на весь мир. Он также фанатично работал, также старался облегчить жизнь людям, и у него все так же получалось, как у его далекого предка-собрата. Даже в смысле учебы и самообразования. И тоже развал могущественного Советского Союза разрушил все ценное, созданное им.

Одно только разнило их: один был владельцем своих хозяйств, другой – работал на государство. И хоть Фальц-Фейн и считал, что любой труженик должен быть полновластным хозяином того, что создает, но глядя на творения Геринга, приходишь к выводу, что человек всего себя может отдавать работе ради процветания страны, будучи и на государственной службе.

Пусть блага таких великих созидателей никогда не кончаются! Пусть идеи добра и любви воплощаются в жизнь ежечасно, ежеминутно!

Ирина Винтер

Поделиться