Идеальное утро Ирины Герлиц, советской и казахстанской баскетболистки, традиционно, вот уже двадцать пять лет, начинается с крепкого кофе и горячих круассанов. Затем – неспешная прогулка по набережной Гаронны и узким улочкам порта Луны – так исстари повелось называть французский городок Бордо, уходящий своими корнями в сказочные кельтские времена…

– Ирина, давно не были на родине?

– С 1999-го года – двадцать один год. А до того мы регулярно, каждое лето, приезжали в Казахстан.

– Какие воспоминания о Казахстане Вы храните в своём сердце? Павлодар и Алматы – два города, ставшие в своё время для Вас своеобразным трамплином к грандиозному успеху, чемпионским медалям и званию Заслуженного мастера спорта СССР.

– Это два родных для меня города, где я жила, училась, где произошло моё становление как спортсмена. В Павлодаре я прожила до 17-ти лет. А затем после школы меня пригласили в алматинский студенческий женский баскетбольный клуб «Университет». Эта была команда мастеров Высшей лиги, представлявшая республику на чемпионате СССР. И я переехала на юг.

– Как Ваши родители отнеслись к переезду?

– Положительно. Они вообще гордились моими достижениями… Отец родился в Автономной Социалистической Советской Республике Немцев в Саратовской области, затем в 1941-м его вместе с семьей выслали в Казахстан.

Я прочитала несколько ваших статей по депортированным немцам. Это была участь моего отца. Дома у нас не говорили о депортации – я, конечно, кое-что знала, но в основном поверхностно. Слышала, что бабушка находилась в трудармии. А что это такое? Я понятия не имела.

Также дома не говорили на немецком языке, хотя моя мама тоже из немецкой семьи, а до института папа жил в так называемом «немецком селе» в Павлодарской области… Потом он получил высшее образование, стал агрономом, но по специальности так и не работал.

А мамины родители, судя по всему, приехали в Казахстан ещё до депортации, в период Столыпинской реформы. Дед был фельдшером и участвовал в Финской войне. У меня есть даже фотография, где он стоит в красивой офицерской форме.

– Почему в Вашей семье не говорили о депортации?

– Мне кажется, отец просто не хотел вспоминать пережитые ужасы и тяготы, поэтому тема эта не поднималась. Я в детстве не знала, что такое голод: холодильник был всегда наполнен базовыми продуктами. А отцу пришлось пройти через многое.

У мамы тоже история непростая: до восьмого класса она не знала, что её удочерили. Настоящие родители оставили её совсем крохой своим бездетным родственникам: на тот момент у них уже было семеро детей, и женщина была беременна восьмым. Оставили на время, а потом, когда через год приехали забирать, выяснилось, что ребенок привык к своим новым родителям, да и те к нему тоже.

Так моя мама стала жить у дяди и тёти. Они любили её, как родную дочь, дали достойное воспитание и образование.

– Вы начинали тренироваться у известного павлодарского тренера Валерия Дмитриевича Тарасова?

– Да, это мой первый тренер. Если бы не он, то ничего бы не получилось. Половина моих медалей – это его заслуга… Баскетболом я начала заниматься в 12 лет, по тем временам уже поздновато. Команда была очень дружная – мы до сих пор переписываемся и перезваниваемся с девчонками. Занимались по 4-5 раз в неделю.

Поначалу иногда возникали мысли пропустить ту или иную тренировку, но Валерий Дмитриевич всегда звонил, интересовался, напоминал: умел удержать начинающего игрока и втянуть его в баскетбол. После победы на Олимпийских играх в Барселоне в 1992 году нам, игрокам, раздали чистые листы и предложили вписать туда любого тренера. Я вписала Валерия Дмитриевича: тренерам, добившимся выдающихся успехов в подготовке мастеров спорта, чемпионов, присваивалось звание Заслуженный тренер СССР.

В Барселоне нам выдали корочки и значки, через месяц я приехала в Павлодар и лично вручила их Валерию Дмитриевичу. Таким образом отблагодарила за весь тот труд, что он в меня вложил.

– В одном из интервью Вы сказали: «Тогда (в начале 90-х – авт.) было одно спасение – заграница. Времена пошли тяжелые, люди уезжали за рубеж в поисках работы». Тяжело ли психологически Вам далась эмиграция?

– Нет, не тяжело. Наступило время полного развала во всём: в экономике, в спорте… Изначально не стоял вопрос об эмиграции: мы уезжали по рабочему контракту. В Испании долго тянули с выдачей вида на жительство, спортсмены находились во временном статусе.

Во Франции же мы увидели совершенно другое отношение к профессиональному спорту. Буквально сразу нам сделали документы, чтобы мы на законном основании находились на территории страны. Выдали медицинские страховки, чего не было в Испании. Плюс ещё был в том, что мы с мужем жили и работали в одном городе.

Затем появилась возможность остаться в Бордо, и мы ею воспользовались, хотя поступали предложения из Италии, Бразилии. Дочь пошла в школу, и, чтобы её не травмировать переездами, мы решили никуда не уезжать.

– Какие первые впечатления от европейских баскетбольных клубов?

– То, что многое в разы отличается от наших клубов, которые действительно были профессиональными. У нас в Алматы в советское время были тренеры-профессионалы, личный врач в команде, массажист, автобусы, водители. Здесь же большая часть клубов полупрофессиональные. В средних командах тренер, как правило, имеет официальную работу в какой-нибудь школе и в свободное время тренирует команду.

– Как хобби?

– Дополнительный заработок. Базируется всё в основном на молодых и добровольцах. Профессиональных тренеров в клубах нет. Если какому-либо игроку повезло «засветиться», то он попадёт в спортивный интернат. Но, как правило, это не система.

Например, пятнадцатилетняя девочка-подросток занимается баскетболом в группе для своих сверстников, но при этом тренирует детей 7-8 лет. Она сама мяч ещё толком не умеет держать, а уже тренер. Также тренируют отцы, если их дети занимаются в клубе. Получают за это небольшие деньги в основном на бензин, так как по субботам возят ребят на своей машине. Если у нас работали на качество, то здесь другой подход: надо развлекать детей.

– Как Вы оцениваете современный казахстанский женский баскетбол?

– Я периодически его смотрю, но не слежу. По какому показателю судят о команде? Когда страна выступает в международных соревнованиях. Этого у женского баскетбола нет. Нужна достойная господдержка – основа, на чем держится спорт. В моё время в чемпионате Казахстана участвовало по 14 и более женских баскетбольных команд – в каждом городе были очень сильные игроки. Победители чемпионатов являлись «ресурсами» для Высшей лиги. А сейчас кем её пополнять?

В городах уровень команд упал. Российский баскетбол я лучше знаю, потому что регулярно приезжаю в Москву, плюс общаюсь со знакомыми, связанными с БК РФ. Там тоже идёт огромный спад. В городах нет господдержки, практически всё держится на энтузиазме тренеров.

Вообще, на сегодняшний день мы сильно отстаём от США, где в плане спорта совершенно другая система, и выбора среди игроков у них гораздо больше.

– Что может повлиять на результат матча, помимо действий самих игроков?

– На игру может повлиять абсолютно всё. Неоднократно случалось, когда сильные проигрывали слабым – недооценили противника. Например, подобное произошло с нами и американцами в Барселоне: они заранее самонадеянно посчитали себя победителями и проиграли.

– О чем Вы мечтаете?

– Единственное желание – чтобы не было войны. Это невыносимо страшно и тяжело. В 1987 году я участвовала в Универсиаде в Загребе. Это был прекрасный и чудесный город. Через несколько лет его весь разбомбили. Я до сих пор не понимаю, как такое возможно…

– Три Ваших главных достижения в жизни?

– Что главное для мужчины? Построить дом, посадить дерево и вырастить сына. Для меня же главное – найти свою вторую половину, сохранить семью, вырастить сына и дочь. Это чисто женское. Достижения в спорте, скажем так, для меня – всего лишь бонус.

– Спасибо за интервью и удачи Вам!

Интервью: Марина Ангальдт

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    1
    Поделиться