Он живет так, как многие немцы в Германии – бюргеры, имеющие полноценный доход с индивидуального бизнеса. Небольшого, но очень надежного.

Фамилия Погода, имя Виктор, родился в пригороде Львова – что тут немецкого? Это по отцу, как водится у христиан. А вот по материнской линии Виктор Иосифович – Маккерт. От шотландских фамилий что-то…

У меня перед глазами документ за подписью германского чиновника от 4 июля 1944 года. В этой официальной бумаге заверяется, что дед и бабка Виктора Погоды – Алоиз и Ида Маккерт, до указанной даты являлись подданными Германии. Когда немецкие оккупанты взяли Львов, тысячи людей из города и окрестностей были отправлены на исполнение трудовой повинности перед рейхом. И это были не только поляки, украинцы, русские, но и этнические немцы, коих судьба занесла в разные периоды истории и по разным причинам в этот город-красавец.

Бывал я там однажды, по дороге в знаменитый курорт Трускавец. Доминиканский собор, оперный театр и вообще вся архитектура старого города – это чистая Европа. Повсюду польско-украинская речь, на русскую – реакция довольно прохладная, и это было совсем недавно, примерно в 1985 году. Дзенкуе барзо, панове!

…Через год, уже другой чиновник, тоже военный, офицер НКВД выдает семье Маккерт другое предписание: на вечные времена поселиться в Вологодской области без права переезда. Печать, подпись имеются. И снова паровоз тянет вагоны с вынужденными переселенцами на новое место жительства. Хотя для жизни эти места вряд ли подходили: просто лес, уже слегка занесенный молодым снегом очередной северной зимы. С ходу, кто имел силы, начали строиться: валить лес, сооружать времянки, чтобы хоть как-то перезимовать.

Не всем эта задача оказалась по силам, и первые могилы самых слабых и потерявших всякую надежду людей начали формировать границы нового поселка Северный, под Вологдой. Для тех, кто дотянул до весны, лес стал и кормильцем, и работодателем, и врачом. Время шло несмотря ни на что. Дети быстро подрастали, худо-бедно оканчивали школу, заводили семьи. И когда, наконец, после смерти вождя всех времен и народов, немцам разрешили свободно выбирать место жительства по всему СССР, молодые Маккерты уехали. И не куда-нибудь, а на целину.

Никаких обид на страну, изрядно потрепавшую их предков в военные годы, не было. Был комсомольский запал строить новую жизнь на неосвоенных землях Казахстана, осознанный и бескомпромиссный оптимизм, в общем все так, как и положено молодым людям послевоенного времени.

Семья Погода (Маккерт)

Вот здесь-то юная Ида Маккерт и повстречала красавца Иосифа Погоду. Модник, гитарист, токарь высочайшей квалификации, всегда в почете. Ну как мимо такого пройти? Не прошла и Ида. Сошлись быстро, но, как оказалось, не навсегда. Семейная жизнь не заладилась и, в конце концов, и вовсе разрушилась. Виктор с детства видел большую разницу в подходе к жизни у родителей: мать работала сразу в двух, а то и трех местах, чтобы прокормить и выучить детей, отец же тратил длинные рубли на развлечения и долгие застолья.

Может быть поэтому Виктор никогда не увлекался алкоголем и табаком, а вот то, что работать надо много, он понял сразу, как только пришел на КАЗАХСЕЛЬМАШ. Наладчик прессов. Хорошая, уважаемая профессия, но не очень денежная. Время шло, и надо было устраивать свою семью, как-то решать квартирный вопрос. На многотысячном заводе «ловить» было нечего – там очередь на квартиры стояла бы до самого построения коммунизма! И Погода ушел в полиграфисты, в линотипный цех. Квартиру здесь тоже не удалось получить, а тут и перестройка подоспела.

Время шепнуло Погоде: решай свои проблемы сам. Он так и сделал. Наладил доставку из Москвы косметики. Туда, в выходные – на самолете, обратно в этот же день – на поезде, не бросая при этом полиграфическое производство и развивая невиданный доселе бизнес «мешочников». Ну, что такого, скажете? Многие этим занимались. Да, многие. Но не все смогли удержаться, точнее, удержать этот небольшой бизнес в руках, развить его в периоды спадов экономики и даже сменить одно дело на другое, более доходное и надежное. Практически в одиночку, имея в помощниках и советчиках только жену Ларису. Увы, Виктор вдовствует уже несколько лет… живет один. Много путешествует, любит ездить в Боровое.

Мы сидим на кухне, пьем травяной чай с чабрецом. Я думаю: вот передо мной человек, ничем особым от других вроде и не отличается, разве что рыжий. Не случись эта война, наверное, все могло бы повернуться иначе. Кто знает?

И эти вынужденные переселения предков Виктора, и не только его, они ведь не просто и не только меняли адреса прописки. Ломали, разворачивали судьбы людей, часто в трагическую сторону. Спрашиваю Виктора: а что, не хочешь уехать на историческую родину, все-таки там немало родни уже осело, тетки и дядьки, двоюродные сестры и братья, да и старость не за горами?.. «Нет, не хочу», – таков был ответ. В свое время они с Ларисой подавали документы на выезд в Германию, но что-то там не сложилось. А сейчас переезжать вроде уже и смысла нет. Пару раз летал в ФРГ. Хорошо там, все прочно, везде порядок. Но и здесь тоже, вроде бы нигде не «дует».

В окна шуршал осенний дождь, а на кухне тепло пахло чабрецом. Мы говорили о зигзагах судьбы одной большой немецкой семьи, где все – Алоиз, Мелитта, Жозеф, Роза, Ида, Эмили и еще раз Ида носили в свое время одну фамилию – Маккерт.

Валерий Шевалье