В 1994 г. Фритц Рудольф Фрис выпустил восходящее к испанскому плутовскому роману произведение «Монахини из Бротиславы. Государственный и криминальный роман», переработав крах ГДР в бурлесковом вихревороте эпизодов: Боннер Вассерверк угрожает бомбой, в берлинском Дворце республики провозглашена Демократическая Республика Германия, русский автор получает премию за книгу.

В том же году появляется роман Бригитты Бурмайстер «Под именем Норма», в котором от лица жителей старого, сдаваемого в аренду дома в центре Берлина рассказывается история их жизни после поворота, крушение новых жизненных планов и маленьких мечтаний.

В этом ряду, кроме того, роман Фолькера Брауна «Флюгер» (1995), сатирический диалог между безработным «я» и «он», успешно меняющимся, давшим название роману вертишейкой, политическим «флюгером».

Роман Эрика Лоеста «Церковь Николая» (1995), напротив, лишь приближается к повороту. В центре произведения стоит адаптирующаяся семья Бахер, которая в конце 1980-х гг. начинает сомневаться «в реальном социализме» в ГДР.

О выдающемся событии бума поворота, вероятно, хлопочет потом Гюнтер Грасс публикацией своего глубоко уходящего в XIX в. и в то же время скрещивающего различные временные планы романа «Широкое поле», который в 1995 г. вёл к литературному остракизму. В центре произведения стоят последователь Фонтане Тео Вуттке, прозванный Фонти, который хранит культурные и исторические знания о Фонтане, и его «дневная и ночная тень» Хофталлер, вечный шпион, воспринятый Грассом от персонажа романа Ганса Иохима «Талльхофер» (1986). В пересечениях времён и под углом зрения «обиженных и оскорблённых» Грасс не только пытается сбалансировать новейшую немецкую историю, но и в параллели эпох от основания империи в 1870-71 гг. до нового объединения 1988-90 гг. в то же время постичь историю как континуум и предостеречь от опасных путей развития. Литературной критикой, главным образом Марселем Рейхом-Раницким Грасс был горячо атакован, причём критика главным образом сконцентрировалась на политическом уровне текста, а эстетического феномена лишь коснулась.

Но не только старые, маститые авторы ставят в центр своих творческих интересов полемику с новейшей немецкой историей, но и ряд молодых писателей посвящает свои тексты изображению поворота и его последствий причём своим многозвучием (за что молодые авторы упрекались в сухости или, наоборот, горячности) они привнесли в немецкую прозу новый, юмористически-иронический тон. Примером этого нового тона может послужить роман Томаса Бруссига «Герои как мы» (1995). Рассказчик Клаус Ульцшт, глупый антигерой, сотрудник штази, рассказывает о своём детстве и юности в ГДР такой приём даёт возможность сделать обзор истории восточно-немецкого государства в форме гротесковых анекдотов. Но прежде всего читатель узнаёт, кто действительно «ответственен» за падение берлинской стены: Клаус Ульшт показал пограничникам свой чудовищно увеличенный после операции половой орган, и они в замешательстве ослабили защиту границы.

Этим Бруссиг противопоставляет сложившемуся общественному мнению о падении Берлинской стены своеобразную картину об опрокидывающем стену пенисе, посредством мифического падения стены эффектно иронизируя над общенемецким древним мифом о народе, который взорвал стену собственной силой. Характерно, что об этом мифическом падении стены рассказывается в главе, названной «Der geheilte Pimmel», чем достигается ирония над романом Кристы Вольф «Der geteilte Himmel» и в лице Вольф всей литературы ГДР. В дальнейшем мифическое падение стены находит место в произведении Томаса Хетче «Nox» (1995), где молодому писателю перерезают горло. Дальше мертвец рассказывает, как его убийца в ночь на 9 ноября 1989 г. убегает через Берлин причём Берлинская стена функционирует здесь как рубец, который «вскрылся как плохо вылеченная ткань».

В подобной иронической манере, но менее резко в своём другом романе «На коротеньком конце Солнечной аллеи» (1999) рассказывает Бруссиг краткий эпизод из повседневной жизни нескольких молодых людей в ГДР, о комсомольской встрече (встрече членов FDJ Союза свободной немецкой молодёжи), танцевальных занятиях и маленьком мятеже против современного мещанства. Очевидно, за склонность к идеализации ГДР на Бруссига неоднократно обрушивалась критика, но бум массовой публикации романа, как и исключительный успех кинопостановки, сделанной в том же году Леандером Хауссманном, были безусловны.

(Перевод с немецкого Елены Зейферт)

01/09/06

Поделиться