Он ожидает переселенцев с первых дней пребывания в стране, которую они знают только по письмам родственников
На улицах германских городов звучит русская речь… Германское русскоязычье это более трех миллионов немцев, приехавших сюда с постсоветского пространства. Мы покупаем ностальгические продукты (гречка, селедка, конфеты Мишка) в русских магазинах, стрижемся у русского парикмахера, лечимся у русского врача, читаем русские газеты, ходим на концерты русских артистов, смотрим русское телевидение… Молодежь адаптируется быстрее. Некоторая часть ее, пытаясь слиться с германской средой, стесняется экзотических родителей. Те, кому за пятьдесят, обречены жить в русской Германии… (Леонид Гиршович)

На крылечке перед общежитием переселенцев сидят мужички-боровички крепкие да ладные, основательные. Как говаривал один писатель, таких делают в Омске да на Алтае.

Распахнула дверь, шагнула за порог, запахло совсем по-домашнему: картошкой в мундире, пельменями, пирогами. Рассудив, что коли запахи такие витают, значит, вернее всего искать людей на кухне, туда и направилась. И не ошиблась: миловидная женщина колдовала над кастрюлей.

…Разговорить Елену удалось с трудом. Она долго отнекивалась, ссылаясь на то, что ничего здесь еще не поняла, но после долгих уговоров сдалась.

Елена, 45 лет: Мы в Германии всего пару месяцев. Приехали из небольшого поселка, из Жамбыльской области, что в Казахстане. Уезжали, разумеется, не по идейным соображениям, поскольку все идейные лет тридцать назад отбыли. Никаких национальных проблем у нас в родном поселке не было, фашистами нас никто не обзывал. Уехали мы от безысходности. Я работала учительницей в школе, преподавала математику. Детей в последние годы в школе было совсем мало: люди уезжали в поисках лучшей доли. Родители наши пенсионеры, тоже особо похвастаться нечем, а мы так и вовсе нищенствовали, поскольку зарплата нам только снилась. Спасались тем, что свекр и свекровка держали корову, гусей и куриц, а у нас — кролики и большой огород, где сажали картошку. В общем, не жили, а просто выживали совместными усилиями. Не знаю, может, рано еще выводы делать, но у меня такое ощущение, что и здесь не слаще. Конечно, мы не голодаем, питаемся лучше, дети вспомнили, что такое фрукты, сладости, но…

И тут проблема на проблеме и проблемой погоняет. Вообще-то я русская, это муж у меня немец. Немецким владеет плохо, я говорю немного лучше, потому что учила в институте. И сейчас, в ожидании курсов, занимаюсь самостоятельно. А Витя мой ничего не хочет. Все время твердит, что чувствует себя здесь русским, он здесь лишний и всегда таким останется. Я уже предлагала: давай вернемся назад. Пока отмалчивается. Старший сын решил уехать. Мы его не останавливаем, хотя, конечно, для нас это трагедия. У сына в Казахстане осталась девушка. Сначала он думал, что получится быстро ее вызвать, а когда нам объяснили, с какими сложностями это связано и как долго может длиться, решил вернуться. Комфортно тут только нашим младшим. Они уже завели себе приятелей среди местных ребят, немецкий идет хорошо. Замечаю: уже скептически поглядывают на отца, который всем видом показывает, что у него ни к чему интереса нет. Может, ситуация со временем переменится, все-таки мы мало времени живем здесь. Но пока я жалею, что мы приехали. Поскольку точно знаю: будет трудно, очень трудно. И там не легче, но дома ведь и стены помогают, знаете…

Анне 32 года, она тоже приехала из Казахстана, но, в отличие от Елены, жила в большом городе. Человек, как принято говорить, творческой профессии — художник.
Мы всей семьей выехали: родители, сестра с мужем и ребенком. Пятый месяц живем в Германии. Я не хотела уезжать, просто не смогла отказать родителям. Они у меня чистые немцы, всегда мечтали вернуться на родину предков. Те три месяца, что мы ждали языковых курсов, были самыми тяжелыми в моей жизни. Ревела без остановки, все время звонила друзьям в Казахстан. А потом… Потом решила: раз уж совершила этот шаг, так, значит, и должно быть. Думаю, я еще долго буду тосковать, много времени потребуется, чтобы привыкнуть к здешним законам, порядкам, обычаям. Но коли уж мы приехали в эту страну, куда силком никто не гнал, надо приспосабливаться. В первую очередь учить язык. Потом нужно искать себя, уж очень не хочется, чтобы до конца жизни к тебе относились как к человеку второго сорта. Не знаю, что у меня получится, но уверена: все на самом деле зависит от человека, от его желаний и целей. В любой стране всегда оценятся знания и умения. Думаю, если ты первоклассный специалист, это не так уж важно, что ты приехал из другой страны. Вот у моих знакомых дочери 29 лет, она получила высшее образование в Казахстане, живет в Германии всего шесть лет. И уже работает заместителем директора на крупной фабрике. Ее ценят, уважают, разве кто вспоминает о том, что она русская? Будем приживаться здесь и не делать фетиш из прошлого. Посмотрим… Понимаю, будет нелегко, поскольку все тут иначе, чем писали нам родственники, чем мы себе представляли. Как сыр в масле никто не катается, да и с распростертыми объятиями к нам, русским, особо никто не торопится. Помню, как месяца через два после приезда один коренной житель сказал мне: Какие вы немцы? Немцы родились и живут в Германии, а вы гости. Скажите спасибо, что впустили…

Григорий — один из тех самых, крепких да основательных, родился в маленьком селе на Алтае. В Германию приехал из Темиртау, где жил последние 20 лет, работал автомехаником: Мне полгода хватило, чтобы я понял, какую ошибку совершил. Уезжать из страны, в которой прожил пятьдесят лет непростительная глупость. Родственники писали: тут хорошо, пособие платят, на него будешь жить без всяких проблем, работу найдешь, у тебя руки золотые. Что я имею на сегодняшний день? Языковые курсы закончил. Могу констатировать: мой немецкий никудышный, предпочитаю отмалчиваться, даже когда со мной кто-то заговаривает. У жены такая же история. Она со своим высшим педагогическим уже пыталась найти работу в качестве уборщицы, на кухне в ресторане, в кафе. Нигде не берут. Первая проблема: неважный немецкий, вторая отсутствие опыта в качестве той же уборщицы, третья возраст. Хотел получить учебу на водителя, мне отказали: стар, говорят, чтобы учиться. Вот я и спрашиваю себя: зачем мы променяли шило на мыло? Да, пособие пока платят и на него даже можно не умереть от голода. Но это все, имеющееся в наличии: скудные деньги, безделье и осознание того, что ты переехал в чужую страну только для того, чтобы чувствовать себя нахлебником, не имеющим никаких шансов на трудоустройство.

…Своего рода путешествие по общежитиям, где живут переселенцы, началось в городе Нидеркасселе, продолжилось в городе Хеннефе (земля Северный Рейн Вестфалия) и закончилось в небольшом городке Альтенкирхен (земля Рейнланд-Пфальц).

Временное жилье для бывших жителей из разных стран СНГ находится почти в центре города и выглядит вполне респектабельно. Останавливаюсь на этой детали по одной простой причине: далеко не во всех общежитиях можно встретить подобный комфорт и уют.

Кстати, по поводу уюта и комфорта не только бытового, но и морального: также имеется в наличии. И это — целиком и полностью заслуга начальника общежития и его коллег. Как только в общежитие заселяются новенькие, над ними берут шефство: помогают оформлять и заполнять документы, сопровождают в различные ведомства и организации. Впрочем, и в последующей адаптации переселенцы чувствуют себя под присмотром: нужно отвести ребенка в больницу или самому отправиться туда, что-то починить или решить какой-то проблемный вопрос всегда есть на кого рассчитывать. О тех, кто неважно знает немецкий язык (а таких, увы, большинство) начальник общежития тоже не забыл: со взрослыми и детьми дополнительно занимаются местные учителя.

…Как и везде, дети играют во дворе перед общежитием благо, стоит теплая погода,  мужчины обсуждают политические и социальные вопросы: Аральское море в Казахстане продолжает мелеть, новый мэр города Алма-Аты запретил строить многоэтажки выше проспекта Аль-Фараби, количество безработных все растет в Германии, а по поводу всяких нововведений в иммиграционной политике вообще много чего можно сказать. Делятся соображениями, впечатлениями, толкуют о том, о сем, одним словом. Женщины суетятся на кухне и в комнатах: жарят котлеты, наводят порядок среди разбросанных старшими и младшими игрушек, книжек, прочих предметов быта, контролируют процесс выполнения домашних заданий. Жизнь идет своим чередом.

Семья Н. (Ирине 31 год, Виктору 33) приехала из-под Ташкента. Ирина по профессии педагог, но в школе мест не оказалось, поэтому пошла в детский сад воспитателем. Воспитательских ставок было всего две, а работали вшестером, чтобы хоть какие-то деньги люди могли заработать: делили зарплату на шестерых. Ирина признается: Мы уехали потому, что больше не могли и не хотели жить там, где нет никакой уверенности в завтрашнем дне, где о будущем детей даже страшно задумываться, где все на глазах рассыпается в прах…

Ирина и Виктор ехали в Германию, как им казалось, без иллюзий, знали по рассказам родственников — и здесь жизнь не сахар. Но не предполагали, что все окажется еще круче.

Если бы российские немцы, а вместе с ними русские супруги и дети, не знающие немецкого, приезжали в Германию с нормальным знанием языка, наше вживание в это общество, наша интеграция проходила бы гораздо безболезненнее и быстрее. Когда не знаешь языка страны, в которой живешь, чувствуешь себя жалким и беспомощным. Многие добровольно уходят в полную изоляцию, лишь бы не сталкиваться с болезненным ощущением того, что не приживаешься на новом месте. Муж недавно познакомился с мужчиной 45 лет, он живет в Германии уже десять лет, а по-немецки почти не говорит. На стройке, где работает, коллеги его в основном русские, среди немцев друзей у этого человека нет, да и вообще немецкий менталитет ему не по нутру, ругает и критикует все здешнее. Слушает русскую музыку, смотрит русское телевидение, словом, здесь, в Германии, пытается жить — как там. У таких людей душа до скончания века будет на разрыв, на разлом. Надеюсь, нас минует эта чаша. Зачем мы ехали тогда? С любовью ко всему русскому надо оставаться там, откуда уносили ноги почти без оглядки. Нам и нашим детям жить здесь. Это был серьезный шаг, нужно за него отвечать.

Нелли и Артур живут в Германии полгода. Языковые курсы обоим были не нужны: немецким владеют отлично. Ирине, бывшему врачу, повезло: нашла работу в доме для престарелых. Виктор устроился на фабрику по изготовлению пластмассовых деталей. Казалось бы, все в порядке? Но… Ирина и Артур собираются возвращаться назад через пару месяцев. В свой родной Приморско-Ахтарск.

Зачем приехали? Да это все брат Ирины, — сердится Артур, — он уже пятнадцать лет здесь живет, приехал двадцатилетним. Нечего нам было на него равняться. Я в своем Приморске родился и 52 года жил. Работал на заводе инженером. Зарплату хорошую получал. Ира врач. А теперь я детальки перебираю за скудную зарплату. А она, врач со стажем — простая санитарка. Зачем все это нужно? Во имя чего? Мы вернемся! Уже бы сейчас поехали, но ждем, пока у дочери закончится испытательный срок. Как только все утрясется у нее, сразу отбываем, тянем только потому, что за внучком смотрим, а детский сад под вопросом до тех пор, пока с дочерью не подпишут контракт. Не бывает у человека двух родин, это я только здесь понял. Все чужое, даже воздух. Не стоит искать райские кущи в других странах. Хорошо по-настоящему только там, где родился и жил. Теперь я точно это знаю. Смотрю на иных, которые живут в Германии много лет, а все в прошлое дверь закрыть не могут, и думаю: нет, это издевательство над собственной душой. Вы понимаете, к чему такое человеку?!

Послесловие

…В доме, в котором я живу в Ганновере, на первом этаже квартира Фридриха, старого крестьянина из-под Алма-Аты. Трое его сыновей работают на заводах. Все собираются на праздники, дни рождения человек двадцать с женами и детьми. Пьют, поют песни, вспоминают прошлую жизнь. И ко мне на второй этаж доносятся звуки и запахи деревенского застолья с винегретом и борщом, с капустой и огурцами собственной засолки…

Светлана Фельде

23/09/05

Поделиться