Откровения инженера на первый взгляд могли бы показаться не очень захватывающими для обывателя, но… Начинаешь читать подробнее – и можно самому прикипеть к инженерному делу. Настолько увлекательно, чётко и детально изложены многие перипетии, связанные с конструированием дизельных двигателей, удачами и неудачами в их разработке. Уверена, что любой читатель будет по-новому смотреть на ту же машину, которая обретёт в душе свою, особенную, ассоциацию.

С какой любовью инженер-конструктор повествует о своём любимом деле. Вот лишь небольшое изречение, когда автор описывал свои эмоции во время посещения заводского музея в Нижнем Новгороде: «постоять-подышать около великих произведений советских конструкторов». Столько названо имён, их регалий и наработок. Одно из них – Александр Шестаков – главный конструктор КАМАЗа по двигателям. Этого неординарного человека писатель представил одним из самых талантливейших конструкторов того времени.

Его бескомпромиссность в работе над созданием надёжных конструкций была сравнима со сваей – не сдвинешь! Как пишет Виктор Гергенредер, это прекрасное качество он «вкраплял» в кровь своим воспитанникам.

При всей серьёзности повествования в рассказе частенько проскальзывает юмор, что, безусловно, красит произведение. Выступление на собрании чабана о телятах, которые от нерадивости работников, обкрадывающих ферму, теряли вес и становились «не похожими на человека» (что вызвало здоровый смех сельчан), «улыбнуло» читателя. Или шутливое выражение «дать копоти», удачно вписанное в техническую фразу, говорит об остроумии писателя. Рассмешило высказывание работника партийной организации, когда молодому специалисту Виктору Гергенредеру пытались отказать в рабочей поездке в Германию, а также путаница с труднопроизносимой фамилией Гергенредер также безобидным смешком обыгрывается автором на протяжении повествования.

Что удивляет: в технаре по призванию вполне сочетаются и гуманитарные наклонности, если учесть умение излагать так содержательно свои мысли, а порою и художественно, насколько это уместно в документальной прозе. Аналитик, экономист, плановик…

И ещё – активист, ведь быть в активе любого коллектива – это тоже дорогого стоит. Что говорить, для любой организации такой талантливый человек –
находка! Наверное, и не получился бы хороший специалист, если бы природа не наделила его всеми этими достойными качествами, если бы не усердие в учёбе, желание достигать, совершенствоваться.

Всё это очень удачно соединилось в Викторе Александровиче и позволило стать нужным обществу человеком.

Многое сродни и мне. Многое знакомо

А это вдвойне располагает к чтению. Начиная с детства, страдания родителей, со школы, учёбы в специализированных учебных заведениях, работы. Мы –
дети одного поколения, одного роду-племени. Много выпало на нашу долю несправедливых действий со стороны руководства страны, заклеймивших советских немцев словно врагов народа…

Читая о его детских мечтаниях, о том, как рано понял, что никогда не стать космонавтом, смахиваешь слезу отчаяния. Но это не помешало занять достойное место в обществе. И я горжусь такими соотечественниками как Виктор Гергенредер!

Не каждый молодой специалист, закончивший вуз, так сразу может влиться в коллектив, уверенно справляться с заданиями, разобраться в обстановке. Что говорить: теория и практика – очень разные вещи. Но Виктор показал себя неравнодушным человеком, был избран председателем профкома, освобождённым секретарём партийной организации Научно-технического центра, ему доверяли ответственные командировки в самые крупные заводы страны и за рубеж. И это говорит о многом.

Виктор Гергенредер. Мои ступени
Виктор Гергенредер. Мои ступени

Описанные события о доработке двигателя, где честно рассказано о победах и огрехах инженеров-конструкторов КАМАЗа, только располагают читателя к героям этих проектов. Без проб и ошибок в творчестве не бывает. И здесь надо отдать должное команде инженеров, умному, работоспособному коллективу и грамотному руководству главных конструкторов. Страна, поднявшаяся из руин, стремилась догнать и перегнать западные технологии, не считала унизительным учиться у западных специалистов, посылала свои кадры на учёбу за кордон, принимала у себя мастеров из зарубежья. Герою и автору книги «Мои ступени…» Виктору Гергенредеру тоже довелось поездить по миру с рабочими визитами, в частности, в Германию, Италию (Рим, Наполи, Брешия), Югославию и другие. Хорошо зная русский и немецкий языки, он, правда, не в совершенстве, но овладел сербским, английским, итальянским, что помогало ему легче находить контакт со многими соратниками по работе.

На завод в Набережные Челны приезжали люди разных национальностей со всего Советского Союза. Много было и своих, местных специалистов. Взаимообогащались разные культуры, дружба перерастала в братство, люди жили в уважении друг к другу. Как приятно читать такие добрые воспоминания, когда дружеские отношения строились не искусственно, когда взаимопомощь, товарищество были естественными порывами души. И автор книги, рассказывая об этом, не подчёркивает такой факт, а преподносит как само собой разумеющееся.

Не обошлось в воспоминаниях и без трагического момента, когда сгорел огромный завод. Какой труд учёных, строителей, рабочих пропал бесследно! Можно себе представить горечь от такой утраты всех, кто был причастен к предприятию, да и страны в целом. Но оптимизму и желанию вновь всё восстановить не было предела. Однако приближающийся развал Союза уже высовывался из любой щели, что осложняло патриотические порывы заводчан.

Этот факт сказался и на прекрасной карьере инженера-конструктора, ведь сокращение производства потянуло за собой и сокращение штата и, как следствие, невыплаты заработной платы, обнищание простого народа, стремление людей выбраться из хаоса, эмигрировать. Уехал и герой этой повести, автор книги. Не скрывает Виктор Александрович, что не уехал бы, если бы заводское руководство попросило остаться. Не попросило! Настали новые времена, совершенно непонятные советским гражданам, беспорядочное, грубое, бессердечное построение какого-то бестолкового, дикого капитализма.

И снова надо отдать должное настойчивому, уверенному в себе инженеру, когда он применил и такт, и обаяние, и смекалку, чтобы доказать немецким коллегам, что русский инженер не хуже, а возможно, в чём-то и лучше. Пришлось пройти курсы, которые он блестяще закончил, и его приняли в престижную фирму, сотрудничавшую с российскими техническими предприятиями. И для упорного русскоязычного немца началась вторая полоса жизни, когда он вновь был связан и с предприятиями, и с людьми, которых хорошо знал.

С годами менялись времена и в Фатерланде, когда на место старшего поколения приходили новые специалисты, и руководство предложило своему русскоязычному сотруднику поработать директором по продажам на периферии в Нижнем Новгороде. И этот этап его пути оказался счастливым. Шесть лет интересной работы, когда Виктор вновь был связан с некоторыми бывшими коллегами, оказались плодотворными. Он всем сердцем прикипел к старинному русскому городу, оставившему глубокий след в его романтической и неравнодушной душе. Это была последняя рабочая эпопея в жизни нашего героя.

И вот сейчас, на пенсии, Виктор Гергенредер тоже не прозябает, отлёживаясь на диване. Он много трудится – пишет свои книги: правдивые, откровенные, с историческими фактами; где-то с болью о пережитом родителями, где-то с благодарностью к стране, в которой родился и достигал своих высот, где-то с большой любовью к людям, судьба с которыми свела. Не «в бравурном стиле» (как он сам охарактеризовал стиль изложения) о событиях тех лет, а в спокойной повествовательной манере. Точная хронология лишний раз подчёркивает, каким дотошным в хорошем смысле слова он был, и таким остался. Немецкая педантичность проглядывается на протяжении всего длинного рассказа о своей интересной, насыщенной жизни. А это ведь неплохо!

Что говорить, думаю, Виктор Александрович Гергенредер прожил и проживает хорошую жизнь, понятно, что и не без своих издержек. Но они вполне терпимы. Всегда подтянутый, всегда готовый смело идти вперёд для достижения хороших целей – и для себя и для Родины. Успехов и удачи, дорогой наш земляк!

Ирина Дьяченко-Винтер