Когда кончилась германская конференция, меня изловили две весьма бойкие бабульки, маленькие такие, живенькие. Их выбор пал на меня, потому что я им показался доступнее всех так они сформулировали. Не сразу понял, что они хотят, а кто они такие, так и не понял. Но суть их просьбы сводилась к тому, чтобы я бил во все колокола из-за плачевного состояния русского языка во Франции и Германии. Об этом бабульки говорили, перебивая друг друга, одна слева от меня, другая справа. Последний вопрос был задан в лоб и с неподдельной прямотой: как я говорю Баденвейлер или Баденвайлер. И я задумался а как же мне ответить, чтобы не обидеть милых соотечественниц, оторванных от родной культуры границами и годами Это нам легко, когда совместными усилиями российского минкульта и немецкого фонда можно получить билет на самолёт, комнату на вилле, завтрак и карманные деньги. Будет ли ещё такое? Сомневаюсь. Поэтому и решил написать эти путевые заметки.

Чехов Антон Павлович –  великий русский прозаик, драматург.
Чехов Антон Павлович –
великий русский прозаик, драматург.

В Шереметьево я звенел. Даже когда сдал всё с себя на контроль звенел всё равно. Но полёт прошёл нормально. С нами летела группа «Любэ», потом мы видели их афишу в городке Мюльхайм на ресторане «Калинка». Немцы ещё жаловались, что «Любэ» берёт 50 евро за вход, тогда как Розенбаум выступал за 25.

А ещё в самолёте мне понравилось то, что почти сразу мы летели в чистом небе, поэтому внизу (а я сидел у окна) классно просматривалась карта местности: нити дорог и рек, кляксы озёр, дома-коробочки Но всё равно летать страшно надо спать или пить. Нас спасала бутылка виски. Только курить хотелось. Когда же вылетали было облачно, и тень от самолёта в маленьком кружочке лежала на облаке. Далеко-далеко
Поезд от Франкфурта до Фрайбурга шёл вдоль Рейна. Но это по карте, а из окна никакого Рейна видно не было только домики, рельсы, станции. И полный вагон дыма как же хорошо, что после полёта мы нашли вагон для курящих! Во Фрайбурге пересели на электричку и через 20 минут были в уже упомянутом Мюльхайме, откуда на автобусе, если верить указателям, четыре километра до Баденвейлера. Правда, проезжается это расстояние минут за тридцать почти пешеходная скорость; люди в условиях курорта не должны спешить. Ну, мы и не спешили сами себе устроили задержку, когда вышли, не доехав до Баденвейлера; вернее, до нужного места. Дождь идёт, никого на улицах. Где мы? Куда нам надо? Интересно, что было полное ощущение того, что сейчас из ливня выедет машина, дверь распахнётся и кто-нибудь скажет: «Господа! Я рад вам помочь!» И чудо случилось: чёрная «альфа-ромео» остановилась возле нас, из машины вышла дама и на русском языке сказала, что готова нам помочь оказалось, её муж (он сидел за рулём Альфа-Ромео) ехал с нами в автобусе и видел, что мы вышли не там, где нужно. Дама, её зовут Хельгарт, оказалась председателем немецкого сообщества учителей русского языка. И Хельгарт с мужем доставили нас на виллу Марта, Фридрихштрассе, 8. Сразу у входа нас встретил милый дедушка, с радостью сообщивший, что пять лет был в плену в Азербайджане, после чего полюбил всё русское. Дедушки, бабушки это основное население Баденвейлера. Маленькие курорт среди чёрных гор немецкого юга знаменит тем, что на нём умерли Чехов, Стивен Крейн и ещё какой-то учёный-естественник, имя которого я забыл. Андрей предложил рекламный слоган для Баденвейлера: умри среди великих. Детей в городке почти нет; кажется, даже нет школы. Только магазинчики, кафешки и виллы. Да сверху над городом нависает замок, со стен которого видно Францию и Швейцарию. Наша вилла в три этажа на восемь комнат, с гостиной, с библиотекой; со стилизованными под старину дверными ручками, люстрами, часами, стульями А в окне прямо напротив нашей комнаты церковь, куда тело Чехова отвезли перед отправкой в Россию. На вилле нам сказали, что в этой церкви Чехова отпевали чудесная рекламная легенда. И ещё под стеклянным колпаком в центре городка римские руины термы I века нашей эры (город известен с 75 года). Но об этом можно прочесть в любом рекламном проспекте.
Самый же увековеченный в Баденвейлере это Чехов. Мемориальная доска-тарелка на гостинице, где Чехова не стало. Бронзовая Чайка на площади имени Чехова. Плита, установленная в парке. И памятник-бюст. Этот памятник был поставлен в 90-е годы, прежний же монумент ещё 1908-го года был отправлен на переплавку за несколько дней до окончания Первой мировой. В последние годы усилиями бургомистра в городке активно сажаются вишнёвые деревья тоже в честь Чехова. Это инициатива побратима Баденвейлера Таганрога рождение и смерть гения под конец прошлого века сошлись в братской связи.

Вообще бургомистр просто супер молодой человек, знающий и любящий Чехова. Каждый из нас получил его визитку на русском языке со всеми данными вплоть до домашнего и мобильного телефона. Больше же всего меня поразило то, что однажды вечером я увидел, как бургомистр сам на ключ закрывал мэрию и после того отправлялся домой. Что-то такое идиллически-средневековое.

Добавлю, что на культурность городка указывают повсюду стоящие корзины с зонтиками (вот пошёл дождь так возьми зонт из корзины и ступай себе, не мокни, потом принесёшь) и фонари, которые загораются, когда ты подходишь близко, и гаснут, когда уходишь. На то же, что городок заштатен, указывает один эпизод: я стоял между ратушей и самой большой церковью города, как вдруг из-за церкви резво выскочила бодрая корова вполне реальная и по-немецки рыжая; промычав, корова поскакала себе дальше по каменному покрытию тротуара, чувствовала она себя вполне неплохо.
В первый вечер мы были приглашены в большой зал, где произносились официальные речи и звучала классическая музыка. По большей части речи были на немецком. Но потряс профессор Клугэ: в начале его выступления на сцену забрался детина с длинными волосами из-под лысины и во фраке; детина сел за стол и стал слушать профессора; сначала все не очень поняли, кто это, но потом в нужный момент выступления Клугэ детина открыл том Чехова на немецком и с выражением что-то прочёл. Оказалось, что это местный актёр Мартин Лунц звучащая иллюстрация профессорского доклада. Читал уныло, на одной ноте, бросая в зал взоры. Талант Мартина Лунца покорил меня, и я на следующий день основал фан-клуб этого актёра
После доклада Клугэ и зажигательной игры Мартина Лунца был фуршет вино с хлебом. Стильно, по-библейски, но жрать хотелось. Тем более никто не знал, дадут ли русским деньги.

Русским деньги дали! Весть об этом была произнесена с официальной трибуны в начале второго дня. Ожидались крики восторга, объятия и аплодисменты. Но у советских собственная гордость каждый унёс радость в душе. Теперь можно заказать пива в чудесном подвальчике, где мы коротали вечера; можно в кондитерской выпить ароматный кофе с булочкой, а можно взять да и поехать в Швейцарию на полдня туда, где Рейн и Гольбейн. Но это завтра, а сегодня мхатовская «Чайка».

Полный зал. Треплев Евгений Миронов, Аркадина Ирина Мирошниченко. Красиво, но понравилось не все. Миронов понравился не очень его Треплев был излишне истеричен и очень напоминал князя Мышкина в длительном припадке. А вот Маша (Евгения Добровольская) была супер наконец-то театр понял, что все сложности этого образа от того, что барышня пьяна, и потому то игриво весела, а то плаксиво занудна. Блестящий номер. Очень чеховский (на мой взгляд).

На следующий день, ближе к вечеру, мы действительно рванули в Швейцарию потом уже узнали, сколь поездка была авантюрна. Эта страна не входит в Шенген, а значит нужна другая виза; к тому же Нина Ивановна умудрилась забыть паспорт. Нам реально грозили 12 часов швейцарской тюрьмы и внесение в компьютер с последующим аннулированием шенгенской визы и экстрадицей на родину. Обошлось. А потому город Базель (ударение на первый слог, после «з» произносится «э», т.е. не как в «Одессе», а как в «Лодейном поле», легко запомнить) меня как-то по-хорошему потряс улочки, площади, лесенки, церкви. Тот самый «Мёртвый Христос во гробе» Гольбейна, который потряс всё того же князя Мышкина (конференция по Чехову, а персонаж этот уж совсем не чеховский упомянут уже дважды; это ведь небось знаково?) И Рейн вот тут я его уже видел близко. Потрясающе. На главной пощади шёл демонтаж нет не красноречия какой-то громадной дуры, то ли аттракциона, то, ли сцены. Ну, демонтаж аттракционов тоже концептуален. Так вот за этой редукцией концепции наблюдала толпа горожан долго так, реально разинув рты. Пока бродил по площади и осматривал дома, они так себе и стояли. Эх, Ойропа нашего бы тебе адреналинчику. И в Базеле в этот день был футбол они в шарфах ехали на матч! Вот где класс!

Но надо домой в Германию, в Баденвейлер, Фридрихштрассе, 8, вилла «Марта». Такси от Мюльхайма до Баденвейлера 15 евро, а автобусы рубль девяносто, но после восьми автобусов уже нет. Всё время думал можно ли здесь жить. И всё время отвечал однозначно мне здесь жить нельзя: не только потому, что не знаю немецкого (английского, впрочем, тоже); не потому, что не будет работы, и не потому, что нет берёзок. Почему? Чисто там очень. Вежливые все такие. Машины медленно так ездят, тормозят даже если я иду не по переходу, а пересекаю улицу по диагонали. Вот Саша на остановке потерял кошелёк, вернулся минут через десять, а кошелёк лежит и ждёт его. Как же всё это тяжело! Впридачу продуло меня где-то это тоже надо было здесь пережить, где умирал Чехов. Вот он здесь сто лет назад так же кашлял. Я Чайка, я Чайка нет, не то Купил аспирину за четыре ихних рубля да и вылечился почти. Ну и славно.

Конференция сама очень понравилась. Было ощущение, что все, кого я слышал, а слышал я очень многих, очень серьёзно подготовились. А самое главное, что каждый предлагал какую-то новую идею, либо старую идею выводил на принципиально новый уровень. Только теперь понял, что это как бы начало второго века чеховедения, а значит новые горизонты, новые мысли и смыслы (простите за столь высокий стиль). Но после каждого доклада хотелось спорить, задавать вопросы, просто высказываться. Я хочу быть чеховедом! Мне нравится Чехов-драматург! Пусть больше будет таких конференций!

Другое дело, что разбилось полбутылки перцовки, привезённой из России это из грустного. Прямо в баре, куда я эту бутылку притащил, чтобы по-тихому из-под полы выпить. Блин, выпала из кармана куртки и дно отлетело. А ведь только что прямо на крыльце другого бара эту перцовку из горлышка пила одна профессор, одна из столпов чеховедения. Ну на счастье!

Ещё из грустного постановка «Иванова» в исполнении русского театра Штутгарта. Мягко выражаясь, данная пьеса не самая моя любимая у Чехова; но то, что с ней было сделано! Мы высидели лишь первое явление. Выглядело всё так. На сцене сидел дядя и делал вид, что внимательно читает книгу, а голос из динамика извещал следующее: «Вечереет. Непременный член по крестьянским делам присутствия Николай Алексеевич Иванов сидит за столом и читает книгу. Его жена Анна Петровна, урождённая Сарра Абрамсон, и его дядя». Но дальше началось полное шоу голос продолжил: «Из-за левой кулисы выходит его дальний родственник и управляющий его имением Михаил Михайлович Боркин, он слегка навеселе и с ружьём». Действительно, из-за левой кулисы вышел мужик, в громадных сапогах, шляпе с пером и огромным ружьём такими охотников изображала советская мультипликация; ремарка же «слегка навеселе» была истолкована режиссёром как «пьяный в дым».

Всё пора сваливать, лучше сидеть в баре или в китайском ресторанчике, где улыбающаяся китаянка говорит по-русски «спасибо» и подаёт под конец ужина рюмку кисло-сладкой сливовой настойки. И как же хотелось домой!

Обратный путь с заездом во Фрайбург, где были в Музее средневековых пыток и смотрели на старый город, и в Карлсруэ там парк с дворцом ну прямо как под Петербургом. Домой хотелось ещё больше.

В самолёте мой сосед уснул во время ночного ужина (летели ведь ночью) он взял на вилку рыбу, подцепил картофелину, положил в рот, стал жевать и в этот момент уснул. И минут двадцать спал с набитым ртом и вилкой наперевес. Как в средние века. Тогда не считалось зазорным, если верить Гуревичу, спать за едой. А спать хотелось уже очень, устали мы всё-таки.

Но прежде чем лечь спать, я должен ответить на вопрос, как я говорю: Баденвайлер или Баденвейлер. Тем старушкам я сказал: «Баденвайлер». Как же я ошибся! Ведь русская традиция требует, чтобы название этого города звучало как «Баденвейлер» так говорил Чехов. Что ж уважу бабулек и с этих пор буду говорить только так: БАДЕНВЕЙЛЕР.

Юрий Доманский

01/08/08

Поделиться