Лидия Розин одна из ярких представительниц своего народа с типичными для российской немки судьбой и географией. Родилась в 1948 году в Сибири, в Кемеровской области. В 1956 году вместе с семьёй переселилась в Казахстан. До самого отъезда в Германию жила с семьёй в пригородном посёлке «Яблоневый сад». После окончания техникума строила для казахстанцев телефонные станции, была прорабом, двадцать лет работала в должности начальника участка, пять лет ведущим инженером в Управлении «Казсвязьмонтаж». В 1994 году эмигрировала в Германию. В августе этого года Лидия отмечает свой шестидесятилетний юбилей.

Лидия автор лаконичных строк, в которых сказано о российских немцах практически всё:

Немых отцов немые дети,
Родившись где-нибудь в Сибири,
Умеем лучше всех на свете
Молчать и жить со всеми в мире.

Обложка книги. Слова и Камни
Обложка книги. Слова и Камни

Сегодня Лидия живёт в Бонне, работает на радио. Автор трёх поэтических книг: «Трансплантация души» (1997 г., Бонн), «Zweiseitig zweispaltig» (2000 г., Бонн), «Слова и камни» (2001 г., издательство Роберта Бурау). Два последних сборника двуязычные в переводе Евы Рённау и Александра Ницберга. Из наиболее известных произведений Лидии Розин можно отметить стихотворения «Русские немцы», «Трансплантация души», «Здравствуйте, я ваша тётя», «Бонн», «Эхо». На стихи поэтессы написано немало песен, в том числе нашими земляками-переселенцами из Павлодара Николаем Судаковым и Анжеликой Миллер.

Лидия Розин много публикуется. Недавно подборка её стихотворений вышла в Санкт- Петербурге в серии «Русские поэты в Германии» (сборник «Сердце в ладонях»).
Периодически стихотворения издаются в альманахах литературного общества немцев из России.

Лидия Розин обладает удивительным душевным качеством: как магнит притягивает к себе творческих людей. Она всегда полна новых задумок, планов и культурных проектов.

Лидия Розин
Лидия Розин

Многие годы Лидия работает в русской редакции боннского радио (Locom Lora Bürgerfunk). За это время в её студии побывало немало ярких гостей, с которыми она охотно знакомит и русскую, и немецкую аудиторию. Среди них писатель и полярник Владимир Эйснер, известный поэт Иван Бер, поэтесса Агнес Госсен (Гизбрехт). Этот список можно продолжать. В прошлом году вместе с Эммой Рише Лидия Розин записала серию СД «Russlanddeutsche Literaten» («Российско-немецкие литераторы») Ausschnitte aus der Sendereihe. В эту золотую коллекцию российско-немецкой литературы вошли записи интервью прошлых лет с Вольдемаром Гердтом, Норой Пфеффер, Андреасом Крамером, Виктором Шнитке, Фридрихом Больгером, Виктором Кляйном и многими другими известными авторами.

Лидия Розин обладает многими талантами, но в день юбилея всё же больше хотелось бы говорить о её стихах. А в них и судьба российских немцев, и философские искания смысла жизни, и любовные переживания, и отражение событий общественной жизни… И много ещё такого, что способно стать предметом лирического воплощения и переживания поэта… Особенно любимо российскими немцами ироничное стихотворение «Здравствуйте, я ваша тётя», в котором лирическая героиня, переселенка, бойко обращается к местным немцам со словами: «Германцы, здравствуйте, я ваша тётя! Я к вам приехала издалека. Скажу я вам, вы хорошо живёте и я у вас останусь навсегда». Далее она убеждает немцев принять себя в подарок и приводит «веские аргументы»: «другого вам уже не будет шанса», «я попрошусь в родню к американцам». Она-то «везла сюда себя родне в подарок», но оказалось, «что здесь таких подарков очень много».

Один из персонажей стихов Лидии город Бонн, в котором она живет вот уже почти 15 лет. В другом стихотворении она пронзительно пишет о погибшем на Балканах журналисте.

В следующем, которое называется «Эхо», ностальгия по прошлому, напоминание о бренности и хрупкости всего сущего: «Какая жалость! Что за невезенье разбились насмерть наши отраженья…»

А вот строки оптимистичные, светлые, в которых поэтесса предстаёт перед читателями такой, какой она на самом деле является в реальной жизни, какой её любят и знают друзья, родные, коллеги, а также благодарные читатели и почитатели её таланта: «Весёлой стала я и терпеливой. А раньше было всё совсем иначе. В чужой стране почувствовать счастливой себя довольно редкая удача».

С юбилеем, Лида! Желаем тебе новых счастливых лет, полных творческих исканий и удач.


Бонн

Уже в самом твоём названье, Бонн,
Играет звуком колоколен эхо.
Сюда к тебе из глубины времён
Приходят сказки в рыцарских доспехах.
Совсем ручной притих у твоих ног
Усталый Рейн, в ком вечность и мгновенье
Слились и замерли, и только ветерок
Твоих огней полощет отраженья.
Родится день и мир опять услышит
Живых церквей весёлый перезвон.
Века застыли, а секунды дышат
Спокойно и ритмично: Бонн. Бонн. Бонн.

Эхо

Я замерла, переступив порог
Знакомого когда-то коридора…
Пугает помещение пустое:
Зияет в даль разбитое окно,
Во лбу стены ещё торчит крючок,
Как будто знак вопроса,на который
На бледном фоне выцветших обоев
Повесилось овальное пятно
След зеркала, в котором отражались
Все те, кто сей порог переступали,
И, уходя, в него бросали взгляд.
Я тоже в это зеркало смотрелась…
Но вот теперь по свету разметались
Те, кто хозяйку дома навещали.
Ушли друзья и никогда назад
Уже потом сюда не возвращались.
…Когда хозяйки старенькой не стало,
Здесь поселилась тихая печаль,
Ушли отсюда радость и тепло,
И музыка здесь больше не звучала…
Из дома люди, вынося рояль,
Задели зеркало, и зеркало упало
(Венецианское добротное стекло!).
Какая жалость! Что за невезенье
Разбились насмерть наши отраженья…
Ещё во лбу стены торчит вопрос,
Но этот дом приговорён «под снос».
Как хорошо, что я смогла приехать
И проводить стихающее эхо.


Последняя хроника с переправы

Через войну на Балканах в вечность

Посвящается Бранке Иванкович

Он ушёл на войну, на работу
С кинокамерой и блокнотом.
Навсегда … словно в Лету канул
Не вернули его Балканы.

Бессонница… Бумаг неразбериха…
Она очнулась, в дверь её стучали:
Коллеги мужа шумные обычно
Сегодня были вежливы и тихи,
Друг другу молча место уступали,
Курили и не спорили привычно …
И это было не кошмарным сном.
Ей протянули свёрточек в нём вещи
Муж никогда не расставался с ними:
Его часы … с раздробленным стеклом
(По ним уже отсчитывалась Вечность).
Да, на часах … его стояло имя …
И кинокамера, и перстень-амулет,
Подарок африканца-колдуна…
Она смотрела взглядом отрешённым:
Священный перстень уже десять лет
Муж не снимал, и верила жена,
что перстень этот был заговорённым …

Балканы древние ссутулились от горя.
Седой Земли разверзнутая рана
Останки журналиста поглотила …
Знобило долгим-долгим эхом горы
Слезами каменными плакали Балканы,
Склонившись над очередной могилой …

А камеру нашли невдалеке
Её отбросило взрывной волной в овраг.
И палец на оторванной руке
Ещё давил на съёмочный рычаг …

Прокручивая фильм в который раз,
Она опять увидела с экрана:
Спокойный, удивительный пейзаж,
Пасутся кони и цветут тюльпаны …
В рассветной дымке панорама гор.
Видны из рощи контуры машины.
Вдруг крупным планом посмотрел в упор
В глаза с экрана молодой мужчина …
Он осмотрелся быстрым взглядом и…
Его как будто что-то там вспугнуло:
Привычное движение руки,
И на экране вместо глаза дуло.
Глядит с экрана жуткий чёрный круг.
Остановилось время на мгновенье.
И страшный взрыв разрушил мир вокруг …
А дальше на экране затемненье …

И … снова кадры пятятся назад,
Сменяясь на экране очень быстро:
Вот антивзрыв затих
и
автомат,
вдохнув,
проглатывает
антивыстрел …
Исчезла пуля в горле автомата …
Растаял в дымке человек с экрана …
И как тогда, давным-давно когда-то,
Пасутся кони и цветут тюльпаны …

Надежда Рунде

22/08/08

Поделиться