В середине 90-х в Калининграде был создан Немецкий национальный театр. С его сцены зрителей приобщали к высокому искусству через квинтэссенцию немецкой культуры, исторических традиций и эстетику актёрского мастерства.

Но сложные и роковые взаимоотношения между духовностью и материальной беспощадностью жизни дали трещину: в 2005 году театр официально закрылся, а его организатор и бессменный директор Виктор Претцер, профессиональный актёр, выпускник Щепкинского училища и уроженец Казахстана, эмигрировал в Германию.
Сегодня внутренние пейзажи Виктора Претцера, как и прежде, наполнены глубиной мысли и накалом чувств: бесспорно, идеалист и утопист, но благороднейшей души человек, он с большой симпатией смотрит в будущее и с чертовски обаятельным чувством юмора рассказывает о себе, пронзительной любви к сцене, мечтах и выверенных жизненных ориентирах – синониме бесконечного человеческого предназначения: ведь все мы находимся в постоянном круговороте психологических и фатальных коллизий.

В роли Ваувау в спектакле "Крокодил"
В роли Ваувау в спектакле “Крокодил”

Что ж, возможно, и так. В свое время Густав Майринк, драматург и писатель-экспрессионист, также дал довольно схожее определение жизни: она лишь «ряд вопросов, принявших форму и несущих в себе зародыши ответов, и ряд ответов, чреватых новыми вопросами»…

– Современный театр переживает кризис: в период пандемии актеры ищут новые форматы, в том числе выходят в онлайн. Что Вы думаете об этом?

– Театральная реальность трансформируется, но мы живые, творческие существа, нас невозможно нигде запереть, мы всегда найдём выход. Во всяком случае, постараемся это сделать… Очень приятно, что в этот непростой период многие учреждения культуры: и большие и малые театры, и музеи – делятся в Интернете своими сокровенными архивными записями. В какой-то мере это прекрасно и вызывает глубокую симпатию: есть доступ к более широким культурным ценностям, накопленным в двадцатом столетии и за двадцать лет нового века. Насколько активно весь этот процесс будет развиваться и дальше – не знаю. Естественно, что-то закрепится, придут новые формы, кто-то даже реализуется в них… Но я себя как художника в этом не вижу. Не спорю, в онлайн-спектаклях может быть и захватывающая, интересная тема, и великолепная игра, но не хватает жизни, эмоциональной, энергетической отдачи из глубины зрительного зала. Наверное, поэтому я долго сомневался: нужно ли идти в кино?.. Просто смотреть на группу людей, погруженных в процесс съёмки? Да, там тоже зрители, но мне важна живая реакция. В кино можно снять двадцать пять дублей, затем выбрать из них лучший, и получится гениальная актёрская игра. У театрального актёра нет такой возможности – в этом его отличие. Я люблю живой контакт со зрителем. Он главный источник моего вдохновения.

– Выживут ли театры вообще?

В роли Матильды в спектакле Матильда, ты моя звезда!
В роли Матильды в спектакле “Матильда, ты моя звезда!”

– Выживут монополисты: большие государственные театры, которые и раньше, до пандемии, превосходно субсидировались и сейчас неплохо живут. Что касается частных театров, то в последнее время в Германии их погибло немало: «частникам» всегда жилось несладко, а нынче многие из них закрылись вовсе. На самом деле, хочу отметить, кризис начался не вчера и не сегодня – это длится уже лет 30-40. Уходят старые формы и прежние поколения. С высокой степенью уверенности могу сказать: если бы не случилось пандемии, то её пришлось бы выдумать. Я не говорю о смертях и других трагических вещах, которые всегда воспринимаются болезненно и остро, я рассуждаю о процессах внутри общества, вызванных пандемией и карантином. Вполне вероятно, что сложившаяся ситуация даст хорошую встряску западному театру: текущий момент безвременья обнаружит новые формы, а закостенелый репертуарный театр взбодрится. Словом, пандемия расставит всё по своим местам, ураган пройдёт, и выживут сильнейшие.

– Не скучаете по немецкому театру в Казахстане? Ведь первые свои шаги в искусстве Вы сделали там?

– Для меня это был непростой период жизни: начиная с учёбы в «Щепке» и заканчивая службой в немецком драматическом театре в Темиртау. Я вырос в семье, где всегда было много любви и уважения друг к другу. Это те духовные ценности, которые меня питают до сих пор. Оказавшись в Москве, я, как и большинство студентов немецкой студии, попал на «скамейку запасных», и это весьма горько. Один из педагогов (он сейчас Народный артист России) нас называл «туристами»: нам не давали играть, не вызывали на сцену. Но всем этим людям, которые меня не любили, я благодарен, потому что их нелюбовь привела меня позднее в педагогику и режиссуру… На «скамейку запасных» можно угодить даже из зависти к твоим талантам и способностям. Тебе не будут давать роли, потому что ты хорошая актриса или хороший актёр, и этого достаточно, чтобы у многих коллег вызывать зависть…

Виктор со студентами на премьере дипломного спектакля Кровавая свадьба по пьессе Гарсиа Лорка
Виктор со студентами на премьере дипломного спектакля “Кровавая свадьба по пьессе Гарсиа Лорка”

Когда после Щепкинского училища я пришел работать в театр, то и вовсе впал в длительную депрессию, впрочем, как и моя близкая подруга Паулина Пааль и ещё несколько однокурсников. На дворе был конец 80-х, а в театре – раскол: одни хотели поехать на Волгу, чтобы создать там немецкий театр; другие рвались в Алматы, чтобы стать там государственным республиканским театром; третьи говорили, что останутся в Темиртау, а четвертые навострили лыжи в Германию на ПМЖ… Я попробовал себя и в Темиртау, и в Алматы, в том числе на телевидении, а в 1992 году мы вместе с семьёй, что называется, просто сбежали в Калининград… По театру я не скучаю, это слово вообще не люблю. А вот казахстанского зрителя не хватает. Именно ему я больше всего благодарен, он мой самый главный и любимый учитель. С гастролей из разных городов, сёл, деревень я помню тысячи прекрасных и восторженных лиц. Это мои самые радостные воспоминания о работе в Казахстане.

– Почему Вы решили создать немецкий театр в Калининграде?

– В начале 90-х я прочитал в Deutschе Allgemeine Zeitung несколько статей о российской немке, актрисе из Калининграда Вильгельмине Валл. Она мечтала о немецком национальном театре в Калининграде. Я поехал туда, познакомился с ней, и мы решили, что будем создавать театр. Позже к нам присоединилась Катарина Шмеер, которая уже тогда была Заслуженной артисткой Казахстана. И нам удалось создать мощный коллектив, который просуществовал почти десять лет. Потом у наших меценатов и спонсоров начались проблемы, нам отказали в финансировании, и никто не помог. Не буду называть известных имён и названий организаций. Мы остались один на один с бедой, и пришлось принять мужественное решение…

Катарина Шмеер и Виктор Претцер
Катарина Шмеер и Виктор Претцер

Я всегда себя считал национальным актером, прекрасно говорю на русском языке. Немецкий и русский – два моих родных языка, но как художник я просто потерялся, не смог найти себя конкретно в Калининграде. Хотя можно было уехать в Москву или в Санкт-Петербург, но я тогда не думал об этом…

– Сколько стоило поставить один спектакль в Калининграде?

Ханнес в спектакле "Поспешишь - людей насмешишь"
Ханнес в спектакле “Поспешишь – людей насмешишь”

– В 2001 году мы провели первый международный фольклорный фестиваль – мы всегда уделяли очень много внимания национальной культуре и традициям в театре. Так вот, мероприятие обошлось нам в двадцать тысяч долларов. Организация спектакля стоила, конечно, в разы дешевле: в одну- три тысячи долларов.

– Вспоминаете ли свои первые роли? Как бы Вы сыграли их сейчас?

– Кстати, совсем недавно вспоминал. Мой самый первый персонаж, которого я обожаю до сих пор, – это принц Генрих. Конечно, имея сегодняшний опыт, я бы сыграл его иначе, насыщеннее. Хотя мне кажется, что эта роль и тогда мне вполне удалась. Исполнил я её как мог, пытаясь всеми фибрами души прочувствовать образ. Кстати, сыграл принца при большой поддержке режиссёра-постановщика Эриха Шмидта, который видел мой талант и дал мне возможность играть… Между прочим, занимательная параллель: моя жизнь в театре началась с роли принца, и теперь всё-таки я приду к королю – в последние годы немало думаю об образе короля Лира.

– Должен ли актёр быть интересной личностью, на Ваш взгляд? Некоторые считают, что «правильно» играть на сцене или же просто гениально тусоваться – этого уже достаточно…

Петух в спектакле Контра натурем
Петух в спектакле “Контра натурем”

– У меня есть знакомые, о которых говорят, мол, они такие скучные, с ними якобы не о чем даже поговорить. Но когда их видишь на сцене, восхищаешься: «Боже мой! Какой богатый внутренний мир у людей!». А есть коллеги, которые пресны и неинтересны не только по жизни, но ещё и в театре. Например, Народный артист, который двадцать лет в мизансцене на двадцать пятой минуте держит мизинчик на одном уровне, и абсолютно всё у него совпадает, секунда в секунду: и тональность, и фразы – стопроцентный тайминг, скукотища невыносимая…

– Вольфганг Петерсен, немецкий кинорежиссёр, сценарист и продюсер, как-то сказал: «Театры всегда будут рядом, и у них все хорошо. Благодаря компьютерам и технологиям мы все больше отдаляемся друг от друга. А кинотеатр – одно из последних мест, где мы все еще можем собираться и переживать что-то вместе…» Согласны ли Вы с ним?

– Речь не столько о театре, сколько о кино. И если сейчас переключиться на кинематограф, то да, кинотеатры – это то, чего сейчас на самом деле не хватает… Что касается прогнозов о том, что театры скоро умрут, а останется только кино, то ничего подобного – живого актера не заменит никто.

– Душа или тело?

– Для меня душа очень важна: тело умрёт, душа нет – она вечна. И наши души связаны тонкими, невидимыми нитями с предками. Это я знаю точно.

– Спасибо за интервью. Было очень интересно.

Марина Ангальдт

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 7
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    7
    Поделились