Реклама

Алексей Александрович Штраус. Уже прошло более десяти лет, как его нет, но память о нем жива. Вхожу в Немецкий дом, на фронтоне которого установлен барельеф: Alexei Aleksandrovich Strauss, 1924-2001. Неподалеку памятник советским немцам — жертвам политических репрессий, который был спроектирован и установлен по его инициативе. На втором этаже здания висит портрет маслом — удивительная работа Теодора Герцена, сумевшего воплотить облик и заглянуть в душу Алексея Александровича. Думаю, не только вещные признаки подтверждают, что был такой человек, главное — осталось живое присутствие памяти о нем, в которой — последнее пожатие руки, холодной, уже не согреваемой кровью. Порой жизнь уходит при ясном сознании и активной работе мозга…

Я знал этого человека чуть более пяти лет. Немного. Благодаря ему я пришел в Немецкий Дом, был принят, делал какие-то проекты, еще больше было задумок. У него была очень характерная внешность. Высок, сухощав, с небольшой, «профессорской» бородкой, очки, внимательные глаза, ярко ощущаемая внутренняя аналитическая работа. Он наверняка нравился женщинам, и они, естественно, нравились ему — при виде красивой женщины он становился иным, проявлялось стремление «подать» себя. Он всегда был очень ответственным, предельно точным, особенно когда речь шла о толковании факта. Как-то раз присутствовал при разговоре, когда один ответственный чиновник немецкого движения, характеризуя Алексея Александровича как председателя совета трудармейцев Кыргызстана, сказал: «Он десять лет просидел в лагере». Штраус его тотчас же поправил: «Пять лет». Уверен, чиновник сделал такое «усиление» не в силу незнания фактов биографии Алексея Александровича, а в силу рутинной привычки своей профессии «педалировать», «усиливать интонацию». Другой человек, может быть, и промолчал бы (будешь значимей выглядеть, и вроде как бы не врал!), но любая ложь всегда была чужда натуре Алексея Александровича.
Он со всеми обращался ровно, ему это удавалось. Но с едва уловимой неприязнью относился к плутократам, «политикам». У него не было заблуждений относительно природы человека, прожитая жизнь не оставляла иллюзий, и он знал ей цену.

Был удивительно точен в оценках людей, подчас в одном слове мог передать суть человека, и это был особый дар. Как–то я пришел к нему излить душу: «Ну как же так, ну почему?» Он ответил мне грубой мужской поговоркой, которую я в свои 50 лет не знал. И когда я обратил внимание на образность языка, ответил: «Мой университет – лагерь. Там многому можно было научиться».

По большому счету основные вехи его жизни стандартны для советского немца его поколения. Такова горькая действительность. Отбывание повинности в трудовом лагере, поселение в одном из провинциальных городков Средней Азии в Кыргызстане после срока, работа на урановых рудниках, затем переезд в столицу. В советское время он вырос до начальника отдела проектного института. Это был карьерный потолок для немца. И только уже в зрелые годы, за пятьдесят, занялся профессиональной журналистикой и литературным трудом, тем, что стало главным делом его жизни. Написал и издал три книги, стал автором романов, повестей, рассказов, эссе.

Штраус Алексей Александрович. Картина работы Теодора Герцена.Разумеется, он понимал масштаб своего литературного дарования, понимал, что он ближе к основанию пирамиды, не к тем, кто стоит наверху, классикам. Но ведь без основания нет и строения. И в этом была его внутренняя правда и логика писателя. А классики … Многие ли помнят и главное читают тех, кто два-три десятилетия назад занимал умы и был увенчан всеми возможными наградами? История – сито с очень маленькими ячейками. Приблизительно таков был смысл и логика его рассуждений. Однако, нельзя сказать, что он с охотой писал бы в стол. Ему нужен был читатель. Особенно он озаботился изданием своей последней книги. Время было трудное, безденежное — девяностые годы. Он понимал, что время изменилось, что для изданию книги нужно как-то «поспособствовать», а делать этого он не умел. Приходилось его успокаивать, найдем деньги, вы только пишите. Он не успокаивался. Только спустя много лет я понял, что он торопился, время его торопило. Ему оставалось уже совсем немного. Даже коллеги и близко знавшие его люди до сих пор не знают, что главную книгу своей жизни «Урановые немцы» он так и не закончил и не издал. Он долго вынашивал ее, понимал, что эта книга должна стать этапной в его творчестве, взятием новой высоты художественного мастерства, возможно, подведением итогов. Иногда мы об этом говорили, он делился мыслями, но скажу честно, ни единой строки печатного материала я не видел. А вспомнил об этом еще и вот по какому поводу. Совсем недавно посмотрел фильм «Побег из Гулага». Честно говоря, купил его в Москве по случаю только для того, чтобы посмотреть фильм хорошего качества на немецком языке. Уверен, что зрителям на постсоветском пространстве он совсем неизвестен. Однако фильм по своим художественным достоинствам и изображаемым историческим фактам оказался примечательным. В основе добротного сценария бестселлер Иозефа Мартина Бауэра, переведенный на пятнадцать языков и изданный тиражом в 30 миллионов экземпляров. Крепкая, профессиональная режиссура. В фильме заняты и «наши»: в качестве оператора — Павел Лебешев, композитор – Эдуард Артемьев. Выше просто некуда! Сразу скажу, что судьба главного героя, как и иных персонажей фильма, не вызвала у меня ни капли сочувствия. Двадцать пять лет лагерей главному герою за то, что он делал в Белоруссии — это по заслугам. Это по сути смертный приговор, растянутый во времени. Но фильм в принципе не о цене за совершенные преступления или демонстрация ужасов ГУЛАГА — он о другом. По ходу действия осужденные немцы попадают в лагерь, который находится на Чукотке, работают на урановом руднике, добывают урановую смолку. В то послевоенное время для страны Советов уран был важнее золота. Во время и после просмотра фильма меня не покидала мысль: «О чем же хотел написать в своем романе «Урановые немцы» Алексей Штраус, о каких судьбах он хотел рассказать?»

Он состоялся в общественном движении немцев, был членом Фольксрата немцев Кыргызстана, председателем Союза Советов Фонда трудармейцев и жертв политических репрессий. Благодаря его личной деятельности сотни немцев – трудармейцев и спецпоселенцев в Кыргызстане были реабилитированы.

Не боясь высоких слов, скажу, что авторитет Алексея Александровича в общественном движении немцев Кыргызстана был невероятно высок.

Спустя непродолжительное время со дня нашего знакомства я понял самое главное в нем. Помимо присутствующих в нем черт интеллигента инженерно – технической формации и человека незаурядного интеллекта, он был ещё и порядочным человеком. В своих оценках он всегда был правдив и очень убедителен. Как–то раз в одну из особо доверительных минут разговора я спросил его: «Алексей Александрович, а почему вы не уезжаете в Германию?». Он ответил сразу и очень просто, без раздумий, как о чем-то давно решенном: «А зачем? Жевать колбасу?».

Родная земля была для него частью жизни, и другой он для себя не желал. Здесь он видел материал и героев своих книг, что было для него очень важно и держало на этой земле.

В прошлом, 2011 году, в годовщину смерти А.А.Штрауса Общественным Объединением «Народный Совет немцев Кыргызской Республики» при финансовой поддержке Федерального Министерства Внутренних Дел Германии через «Deutsche Gesellschaft fuer Internationale Zusammenarbeit (GIZ) (Германское Общество по Международному Сотрудничеству») и при содействии Посольства Федеративной Республики Германии в Кыргызской Республике была издана Книга Памяти (советские немцы в Киргизии (1941–1956) Sovjetishe Deutschen In Kirgisien (Gedenkbuch).

Автором идеи и руководителем проекта по созданию Книги Памяти являлся Алексей Александрович Штраус, который вместе с моей дочерью, Яниной Солодовниковой, сделали первый макет и верстку книги. Этот материал пролежал без движения почти тринадцать лет, поэтому стоит сказать спасибо всем, чьими усилиями эта книга увидела свет. Лучшего подарка, чем издание этой книги, для Алексея Александровича не было бы!

Конечно, по разным причинам при выполнении такой масштабной работы невозможно в книгу включить всех, кто должен там быть. В ней я не нашел своего тестя, Юнга Христьяна Хриcтьяновича, который отбыл десять лет в Челябинском трудлаге, заработал массу болезней и умер в возрасте немногим за пятьдесят. Но то, что сделал Алексей Александрович Штраус, заслуживает благодарности потомков тысяч немцев Кыргызстана.

Книга дойдет до очень немногих, поэтому здесь мне хотелось бы привести предисловие, написанное А. А. Штраусом к Книге Памяти, чтобы все смогли ощутить боль, страдания, пафос, заложенные в словах этого выдающегося человека:

Я не могу кривить душою,
Всю жизнь судьбою был гоним…
Но все, что для меня святое, —
Навек останется святым.
Я не отдам на поруганье
Мне дорогие имена
Всех тех людей – любого званья,
Что не вернула нам война.
 А. А. Штраус

«Когда в разбуженной памяти оживает все, что случилось с моим народом, поруганном ложью и несправедливостью, вскипает разум и болью жжет сердце. И тогда я молю бога только об одном: «Господи! Не повтори мою судьбу в детях!»

Когда же вглядываюсь в лица тех, кого уже нет, и думаю об их несчастной доле, о том, что сопровождало их на жизненном пути – тирания, бесчестье, лицемерие, равнодушие, — мне становится жутко от этих воспоминаний.

И чем дольше я вглядываюсь в бессловесные, немые фотографии, пожелтевшие от времени, тем сильнее чувствую, как начинают оживать их образы, превращаясь в живые тени….
И эти тени вновь и вновь оживают в воспоминаниях!

Они неотступно следуют по жизни рядом с нами. Их невозможно ни расстрелять, ни надругаться над ними, ни вытравить из сознания. Памятный барельеф на фронтоне Немецкого дома.Именно поэтому они неуловимы, а потому – бессмертны, пока живы те, в ком не померкли переживания прошлого, не притупилась память, — кто остался самим собой.

Сквозь завесу холодного безразличия к судьбе целого народа я хочу докричаться до своей Родины, хочу, чтобы мои слова растопили ее заледенелое сердце, хочу сказать ей: Родина! Что же ты сделала с моим народом, который веками служил тебе верой и правдой? Ты оклеветала, унизила и оскорбила его, пыталась уничтожить, забывая о том, что преступниками могут быть отдельные личности, а не народы!

Родина-мать! Ты отняла у немецкого народа то, что создавалось его трудом и потом. Ты отняла у него веру и надежду. В награду за преданность тебе, за трудолюбие и послушание ты дала немецкому народу горе и слезы. До сих пор ты не хочешь признавать, что беда немцев – твоя большая беда. И что толку сегодня от твоего проклятия палачам, жившим и умершим в почете и славе? Проклиная палачей, ты даже не посчитала их жертвы. А может, знаешь и молчишь, боишься признаться?

Но немцы народ не злопамятный: они могут все понять, во всем разобраться. Ради возрождения справедливости они готовы простить тебе свои обиды. А ты, Родина, вспомни о своей материнской любви и не будь им мачехой.

Верни тех, кого ты потеряла! Останови тех, кто собирается покинуть тебя!

Охлади воспаленную надменность! Преклони колено перед прахом погибших. Все они твои дети. Вспомни о них и назови каждого по имени.

И пусть зазвонят по ним твои колокола……»

Прошло десять лет со дня его смерти. Все также приходят в Немецкий Дом со своими бедами люди, и людского горя по прошествии стольких лет меньше не становится, ведь Германия оказывает гуманитарную помощь, не разделяя людей по национальному признаку, и сюда приходят все. Их принимают, с ними работают, им помогают. Все делается профессионально, но нет высокой, сутуловатой фигуры Алексея Александровича, а без него нет общения с Личностью и Человеком.

Говорят, незаменимых людей нет. И это, наверное, правда. Говоря языком математики, это утверждение правильно в интегральном, то есть в обобщающем, вселенском смысле, но вот в дифференциальном смысле, в данном случае — в ограниченном по месту и времени пространстве, такие люди есть. Им был Алексей Александрович Штраус, которого мы помним. И это немало.

Добавить комментарий