Ирма и Давыд Герцоги родились в Саратовской области. Когда их семью депортировали, Ирме шел восьмой год, а брат, рожденный в 1940 году, еще не умел ходить.

В свидетельстве о рождении Ирмы Герцог есть запись о родителях: отец – Давыд Давыдович Герцог, мать – Катарина Готлибовна Герцог. В Сибирь они уезжали все вместе, как многие тысячи советских немцев, пострадавших и от нашествия фашистов, и от последовавшей за этим депортации. Красноярский край на долгие годы стал постоянным местом жительства семьи. Но Давыд Герцог в 42-м был отправлен в трудовую армию, его жена работала «куда пошлют» – много внимания детям уделять не могла. Младшим Давыдом занималась Ирма. Как старшая сестра, она взяла на себя обязанность не дать брату умереть голодной смертью. Это было бы неизбежно, если бы Ирма каждое утро, посадив ребенка себе на плечи, не отправлялась в поисках куска хлеба.

Конечно, хлеб не лежал на дороге. Его надо было попросить. Ирма останавливалась то возле одного, то возле другого жилища и просила на русско-немецком: «брот», «битте», «хлеб», «пожалуйста», «данке». Люди встречали детей по-разному. Большинство подавало то кусок хлеба, то картошину. Ирма сначала кормила брата, потом ела сама. Что-то оставляла маме. Так же, как мама что-нибудь добывала для детей. Иногда их даже называли «фашистами», может быть, сгоряча. Может, кто-то получил «похоронку» или сам изголодался и не хотел видеть протянутую ладошку ребенка, у которого такая же национальность, как у врага.

Матрасовка

Можно сказать, что даже в крайней бедности немцы жили не хлебом единым. Надо было что-то надевать на худенькие тела, нужна была хоть какая-то обувь – Сибирь холодная, морозная и снежная. Да и летом без одежды на улицу не выйдешь. Но где её взять? Каждая тряпочка у местного населения в цене, лишнего ничего нет. Но был случай в этих нищенских похождениях, когда этот вопрос частично решился.

Ирма с Давыдом, как обычно, идут по улице, девочка несет братишку на плечах. Возле одного забора она остановилась. Увидела матрасовку, старую полосатую ткань, из которой в хорошее время, видимо, шили чехлы для перин и матрасов. Эту ткань или чехол Ирма забрала с чужого забора, запомнив навсегда одновременно и страх, и стыд, и капельку гордости за то, что сумела найти ткань, у них будет одежка. Мама, увидев детскую «добычу», ругала девочку, пугала последствиями, но все-таки сшила им обновку из такого ценного приобретения.

Другой берег все той же жизни

В Кустанайскую область Герцоги перебрались лишь в 1955 году. В полном составе – родители и дети. Однако, Катарина уже болела и протянула недолго. Материальное положение семьи мало изменилось. Хотя хлеб, может быть, ели досыта, но одеваться все так же было не во что. Ирма – уже невеста, 22 года. Думала, никто на нее не посмотрит, никто не придет свататься. Бедная, а, главное, осталась неграмотной…

В школе Ирма не училась ни одного дня. С детских лет трудилась. Работу неграмотная девушка могла найти либо на ферме, либо на зерновом току, когда наступал сезон. Приходила с работы и оставалась дома – выйти в люди не в чем. И вдруг нашлась родственница, которая принесла Ирме одежду и обувь. Может, вещи тесными стали, а может быть, просто пожалела девушку – молодость ее уходила. Через годы Ирма Давыдовна рассказывала сыновьям и снохам, как билось ее сердце, когда впервые оделась так, что не стыдно на люди показаться. Жакет в клеточку, туфли – в клубе ее никто не узнал. Та ли это Ирма, которую видели до сих пор только в старой телогрейке? Оказывается, она симпатичная и танцевать умеет неплохо. Скоро пришли к Герцогам сваты…

Короткая колея

А как же Давыд? Он и в школе выучился, и в армии отслужил – вырос высоким и крепким парнем.

– Спасибо, сестра, – говорил он. – Меня на плечах носила, кормила, я вырос. А ты ростом невелика. Это из-за меня…

Ирма вышла замуж, Давыд женился. У сестры пятеро деток, у брата – трое. Но вот Ирма осталась вдовой. Муж, родом из той же Саратовской области, из тех же депортированных немцев, с теми же условиями жизни, но передовой механизатор, орденоносец, умер в 39 лет. А вскоре не стало и старшей дочери Валентины – менингит. Поддержали родственники, поддержало государство. Но четверых еще надо было поднимать. Работала опять же на току, сторожем. Жалела о том, что не довелось ей учиться. Но Андрей, Виктор, Екатерина, Владимир маму не огорчали. Семь внуков, одна внучка – жизнь наконец-то вошла в колею. Но стали уезжать немцы в Германию. Давыд сообщил сестре, что собирает документы на ПМЖ в ФРГ.

Осталась в сердце

– Я без тебя, Ирма, не уеду, – Давыд говорил это не раз. – Ты от меня никогда не убегала, когда мы были голодными. И я от тебя не убегу. Не уеду без тебя…

В 2000 году Ирма Давыдовна тяжело заболела. Прошла лечение, но было уже поздно. Давыд жил в Костанае, а сестра – в селе, где вовремя не заметила, что больна. Последний месяц она провела у брата. И он, и его жена Евдокия ухаживали за Ирмой, вызывали «скорую», когда было совсем плохо. 1 декабря 2000 года ее не стало. Всего 67 лет длился её век. Давыд уехал в Германию в 2002 году.

В аэропорту провожающие вспоминали Ирму Давыдовну:

– Улетаешь один, без нее…

– Нет, улетает со мной, вот здесь она, – Давыд Давыдович показал рукой на сердце…

Летом этого года Давыд Герцог, гражданин Германии, отмечает 80-летие.

Людмила Фефелова