Лет десять назад родственница из Германии сообщила, что ее сын купил дом.
– О-о! – воскликнула я в ответ.
– В деревне, – уточнила она.
– А-а, – моё разочарование ее обидело.
Через годы я увидела и дом, и деревню. Делюсь эмоциями.

Город от деревни ты сам не можешь отличить

Мы жили в бесклассовом обществе. Стремились сгладить разницу между городом и деревней. На каком-то этапе у нас получалось. Почти. Вспоминаю не для того, чтобы принизить успехи нашей страны во второй половине ХХ века. Не для того, чтобы сравнивать и тыкать пальцем. Увидев Германию, ты понимаешь, что сравнению мало что подлежит. Климат, расстояния, традиции – все другое. Из этого «другого» и вырастает немецкая деревня.

Деревней называется населенный пункт, где проживает не более пяти тысяч человек. Если больше, то это уже город. Но если ты приезжаешь в первый раз в провинцию, то визуально вряд ли сможешь отличить маленький городок от большой деревни. Когда-то Ильф и Петров, побывав в США, написали «Одноэтажную Америку» – «одноэтажной Германии» попросту не существует, говоря об этажах в прямом смысле, считая их на глазок. Допускаю, что не видела домов, в которых нет ни подземных помещений, ни двух-трех ярусов над землей, увенчанных еще и жилыми мансардами. Где-то они, может быть, есть, но я не видела, хотя, честно говоря, разглядываю деревенские улицы внимательно и ревниво – казахстанцы меня поймут. Иногда, встретив однотипные трехэтажные «коробки» (есть в деревнях старые улочки, отстроенные, а точнее, отремонтированные или реконструированные после войны), я готова сказать, что ничего особенного здесь нет. И тут же беру слова обратно, потому что и эти рядовые дома полностью благоустроены, их обслуживают коммунальные предприятия, будь то вывоз мусора или проверка дымоходов при наличии каминов. Возле каждого дома есть детские площадки: горка, качели, батут, песочница. Дети вырастают, площадки все равно остаются. Для гостей или квартирантов. Фасады домов никакими заборами не закрыты, наоборот, хозяева довольны, когда прохожие останавливаются, чтобы рассмотреть цветы, фигурки, камни, семейный хозяйственный антиквариат. В совокупности все это создаёт цельный облик домов и хозяев.

Богатые ли они?

Вопрос о состоятельности людей, владеющих такой недвижимостью, для новичка неизбежен. Не бедные – самый правильный ответ. По официальной статистике, уровень жизни деревенских жителей выше, чем городских. Что касается уровня культурного, то это личный выбор. Вынужденно от культуры люди были оторваны в период жестких карантинных ограничений. Все объекты были закрыты. В лучшие же дни только успевай читать объявления о грядущих мероприятиях и отправляйся, куда влечет.

Так же и со спортом. К примеру, хорошо знакомая деревня Хоррессен в районе Вестервальд (Horressen; Westerwaldkreis) располагает двумя футбольными стадионами с искусственными газонами, теннисным кортом, конным клубом.

– Не много ли для одной деревни?

– Почему для одной? – отвечают мне вопросом на вопрос. – Здесь могут заниматься и горожане. Свежий воздух, тишина и простор.

Тишина

Ценный аргумент: в деревне тихо. Когда мой сын готовился к переезду в Германию, я пережила много тревожных минут. Но утешала себя так: ничего, он будет жить в Берлине. Или в Дрездене. Или в Бонне. И опять же родственница стала убеждать: города полны политики, а значит, всегда можно оказаться в зоне непредсказуемых ситуаций и событий. – Лучше к нам, – сказала она. – У нас тоже хорошо, красиво и спокойно.

Сейчас я вполне согласна с этими аргументами. В большие города можно съездить в экскурсионном порядке, а жить лучше там, где из окон видны зеленые леса и синие овалы старых гор. Ночью можно услышать, как километрах в пяти гудит автобан. Не раздражает. Автобаны имеют шумоизоляцию – специальные панели, чтобы не тревожить населенные пункты. Магистрали проходят мимо, в обход городов – остаточные шумы если и беспокоят, то лишь относительно.

Вечерами мы едем в близлежащие деревни, чтобы углубить представление о Германии. В каждой из них скоростной режим умещается в знак «30». Зона очень медленного движения, позволяющая узким улочкам обеспечивать свою безопасность. Например, кошки спокойно переходят дорогу, где им вздумается, – водитель обязательно притормозит, подождет, пока домашнее животное окажется на другой стороне улицы. Бродячих собак здесь ни разу не видела, их в принципе не должно быть, это регулируется на законодательном уровне. Кошки могут разгуливать «сами по себе». В деревнях держат кур, пчёл, лошадей, овец, и даже косуль я видела в Энгельдорфе (Engeldorf). Конину здесь не едят. Овец и косуль, возможно, разводят ради шерсти, кур – ради яиц, пчелы дают хозяевам мед. Скот, вероятно, отправляют на мясокомбинаты. Домашнее содержание животных удивляет: достаточно огородить территорию лентой, через которую пропускают слабый ток, чтобы отпугнуть лошадь или корову, если тем вздумается выбраться из загона. Рядом устанавливают предупреждающие таблички: посторонним кормить животное запрещено. Даже курице зернышко бросить нельзя. Кстати, и в лесу диких животных кормить тоже возбраняется. Этим занимаются специальные службы. Хозяин, у которого есть живность, вполне способен её прокормить. Недавно прочитала, что содержание кошки в Германии обходится в пределах одной тысячи евро в год, собаки – двух тысяч, лошади – десяти тысяч. Немцев этими цифрами не испугаешь.

Квартиранты

Переселенцы, прибывающие в Германию на ПМЖ, с удовольствием арендуют жилье в селах. Это дешевле, чем в городе. И условия вполне курортные.

– Выхожу на балкон и дышу, – рассказывает бывшая казахстанка Елена Эргардт. – Смотрю на зеленые деревья. Знаю, что дом и балкон чужие. Но у меня официальный договор с хозяевами, заверенный муниципалитетом, и я не боюсь, что его вдруг расторгнут без объяснения причин, так как оговариваются мои обязательства и арендодателя. Все регулируется, за самоуправство могут наказать.

Самоуправление по-немецки

Немцы не склонны к самоуправству. Но самоуправление здесь практикуется. Русскоязычная Ева Галл, переехавшая в Германию из Таджикистана много лет назад, рассказала, что в каждой деревне есть активисты, которые следят за порядком. Прежде всего они опекают пожилых людей. Если те не могут самостоятельно поддерживать порядок в доме или во дворе, то обращаются к соседям, договариваются о помощи. Не находят добровольцев, дают объявление, что готовы нанять работников на определенных условиях. Вячеслав и Наталья с двумя маленькими сыновьями переехали в Германию из России. Сняли квартиру и хотели, чтобы в этом же доме поселились их друзья. Хозяйка объяснила, что она берет на постой только пожилых – ради совместного общения. Одну молодую семью взяли, чтобы те могли помочь, когда это нужно. Остальным постояльцам, как и хозяевам, – за 80. Как пожилые люди становятся квартирантами? Очень просто. Продают свои дома, если сами уже не могут в них управляться, и беззаботно переселяются к друзьям или знакомым. Образуется нечто вроде пансионата. В Германии немало домов престарелых. Но это небольшие дома, очень похожие на те, в которых старики жили раньше. По рассказам, пребывание здесь платное и не дешевое. Но система считается стабильной и хорошо решает бытовые вопросы долгожителей, а среди немцев таких много. «Хорошая вода, чистый воздух и отменная стоматология – залог долгой жизни», – так говорила на языковых курсах наша Lehrerin.

Инфраструктура

Между деревнями Энгельдорф и Хоррессен расстояние не более километра. На пограничной территории стоит начальная школа и строится новый детский сад, как обещают, он будет «супер». Объекты доступны детям обеих деревень, но и родители из районного центра, города Монтабаура, могут записать сюда своих малышей.
Чего нет здесь, так это супермаркетов, и вообще никакой торговли не предусмотрено. Редко в какой деревне встречаются магазины. Города и городки совсем рядом, сельская торговля, скорее всего, не выдерживает конкуренции. Но парикмахерские, отели и промышленные предприятия есть. В том же Хоррессене – бетонный завод, в Энгельдорфе – пилорама.

«И мир опять предстанет странным…»

Хотя и отличаются разительно немецкие деревни от наших, есть у них и сходство. На улицах мало людей. Машин много, а прохожих можно и не увидеть. Хотя все открыто, границы приватной территории пересекать нельзя. В сумерках на окна опускаются рольставни – улицы освещают только фонари и автомобильные фары. И можно лишь догадываться, чем живет деревня в темное время суток. В такие минуты я вспоминаю дальние командировки по просторам Костанайской области. Радостное волнение, когда огни становятся ближе, и мысли о тех, кто живет на этих отдаленных улицах. И мир снова предстает, как писал Блок, «странным, закутанным в цветной туман». И сердцу все равно, сколько этажей в твоем доме.

Людмила Фефелова

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 21
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    21
    Поделились