>> Окончание. Начало в предыдущих номерах.

– Вступаете ли Вы в своих работах с кем-то из коллег в полемику? Ученые часто не соглашаются друг с другом в тех или иных вопросах.

– Такой пример: глава о немцах в естественнонаучных обществах развенчивает устоявшийся стереотип о том, что немцы в России жили обособленно, не участвовали в общественной жизни страны. Касается это колонистов, причем, лишь до возникновения капиталистических отношений в Империи. Но опять же городские немцы стояли у истоков Вольно-экономического общества, Московского общества испытателей природы, Русского географического общества, Минералогического общества и десятка других. Немцы были не только их организаторами и руководителями, но и активными членами.

– Кто потенциальный читатель Ваших книг? И почему Вы их не издаете?

– Кто же будет читать? Хороший вопрос, важный. Думаю, специалисты, занимающиеся историей науки, а также будущие исследователи, которые по книгам будут анализировать историю некогда приглашенных в Россию немцев. С этой историей Россия «успешно» распрощалась в начале 90-х после печально знаменитого для нас заявления Ельцина в Саратове. Народ численностью более двух миллионов, уникальный этнос в ближайшей исторической перспективе по причине эмиграции и ассимиляции просто исчезнет в России. Но лично я хочу сохранить имена выдающихся
соотечественников.

В любом случае работа представляет интерес для истории науки. Она окончена, но тема до конца не исследована, так как большой материал содержат периферийные архивы. Подобную задачу ставят перед коллективом авторов или институтом. Я – один. Приведу пример: 11-й и 12-й тома энциклопедии «Великая Россия», которые содержат биографический материал о 700 ученых-естественниках, размещены в крупнейших библиотеках мира, включая библиотеку Конгресса США в Вашингтоне. Информация и краткая характеристика работы была размещена на портале Rusdeutsch. Но ни один национально-культурный центр не изъявил желания купить их у издателя. Не нужны они были и руководителям Азовского немецкого района, которым при личной встрече я показал эти тома. Возможно, это коррелируется с позицией властей России и Германии – они на мои письма не ответили.

– Речь идет о больших тиражах?

– Заявленный мною тираж – 35 книг каждого тома с тем, чтобы 20 из них оставались в библиотеках.

– Личностный вопрос. Вы работали над книгами тридцать лет. Если они так и не увидят свет, будете считать себя неудачником, а годы жизни потерянными?

– Время, проведенное в архивах и библиотеках, считаю лучшим временем своей жизни. У меня были очные и заочные встречи с огромным количеством интересных людей. Я работал с семейными архивами, например, легендарного полярника Эрнста Теодоровича Кренкеля; с архивами Отто Юльевича Шмидта; доктора геологических наук, ученого-полярника Якова Яковлевича Гаккеля с любезного разрешения его сына Всеволода Гаккеля. Он и сам известный человек – музыкант, один из основателей «Аквариума».

У меня была короткая встреча с легендарным американским ученым, к сожалению, ныне уже покойным, доктором геолого-минералогических наук Алексеем Фольбортом, сотрудником NASA, принимавшим участие в исследовании первого лунного грунта. А также личное знакомство с одним из выдающихся минералогов современности, доктором геолого-минералогических наук Георгием Юргенсоном, он работал в Чите.
Поиск и встречи не позволяют даже отдаленно считать себя неудачником.

А членство в Союзе ученых дало возможность установить дружеский контакт с самыми авторитетными палласоведами, биологами Л. Боркиным и А. Сытиным, с Б. Ганнибалом – вместе в 2016 году мы совершили научно-историческую экспедицию по маршруту П.С. Палласа по Омской области. Результатом стала книжка «Петр Симон Паллас (1741-1811) и природа Омской области». СПб. 2021 г. Тираж 120 экземпляров. Книжка и экспедиция были реализованы за собственные деньги участников. Еще одним её итогом стал новый топоним, названный в честь ученого-путешественника П.С. Палласа – «Реликтовый бор Палласа».

В 2019 году мы совершили международную научно-историческую экспедицию с участием минералогов Германии и Петербургского горного университета. Посвятили ее юбилею А. Гумбольдта. Маршрут пролегал по Западной Сибири, Алтаю и Восточному Казахстану. Я живу в Петербурге, а душа моя в Сибири. Переезжать в Германию в голову никогда не приходило. Но как личность я кровно, морально связан со своим этносом.

Я немец – и это вложено в мои труды.

– Вопрос такой: что делать с незнайками? Например, я считаю себя в той или иной мере просвещенным человеком, но из перечисленных имен мне известны 10-15 процентов. И то лишь «по касательной»…

– Широкой публике многие имена ученых, и не только немцев, мало что говорят. Но в истории, в науке, в библиотеках они должны занять свое место.

Я постарел за трудами на тридцать лет. Хочу успеть издать свои книги, чтобы они не пропали – с именами и открытиями. Порой я думаю, что сделай я эту работу в XVIII-XIX веках, эти книги в массивных переплетах стояли бы на полках библиотек и хранилищ. Может быть, я получил бы авторское вознаграждение, и уж, конечно, нашлись бы меценаты, оплатившие услуги издательств. Книги читали бы любопытные, склонные к научному поиску люди. В XXI веке все это оказалось очень сложно. Немолодой человек, не умеющий шуметь о себе, обречен на прозябание своих трудов. Не могу сказать, что это я обижен равнодушием. Дело не во мне. А в тех, кто был истинной гордостью двух отечеств – России и Германии.

Интервью: Людмила Фефелова.