>> Продолжение. Начало в предыдущем номере.

– Какой ценой давались экспедиции, исследования, продвижение трудов? Вряд ли они были простыми?

– Трудностей было очень много. Климатические, социально-политические, экономические условия, а также уровень цивилизации в России. Нередко маршруты пролегали в местах, лишь недавно присоединенных к Империи, а потому нередко встречали подозрительных и враждебно настроенных к чужестранцам аборигенов. Ученые сталкивались с пьянством населения и необязательностью властей на местах. Все это пагубно сказалось на здоровье её участников. Так, И.А. Гюльденштедт, не отличавшийся крепким здоровьем и до экспедиции, за семь лет трудных странствий часто болел, умер в 36 лет. Тридцатилетний П.С. Паллас из своего шестилетнего путешествия по Сибири привез множество болезней, седеющие волосы, стал похож на изможденного старика с больными глазами и хроническим заболеванием кишечника.

– Виктор Иванович, ваши родители были депортированы, прошли трудармию в суровых краях. Как Вы сегодня оцениваете их тяжелый опыт и свое детство?

– Моя судьба типична для большинства российских немцев. К Ивдельлагу отношусь просто как к территории, где меня угораздило родиться и которую семья покинула, когда мне было около трех лет. Но после освобождения из трудовой армии мы так и остались в сибирской глубинке – в деревне Драгунка Называевского района Омской области. Детство мое там прошло бесконфликтно, потому что кроме русских и немцев в деревне мирно сосуществовали украинцы, евреи, татары, казахи, чуваши. Темой российских немцев стал интересоваться в конце 80-х годов, когда в условиях меняющейся политической обстановки в стране появилась такая возможность. Позже был вовлечен в общественное движение российских немцев по реабилитации и восстановлению Республики немцев Поволжья. Был участником первых съездов российских немцев.

– На этих же съездах бывали и казахстанские немцы – поначалу и они надеялись, что вернутся в Поволжье…

– Делегаты съезжались из всех регионов Союза. Из Казахстана, конечно, участников было много. Мои собственные надежды формировались под влиянием истории моего народа. Я изучал биографии немецкого этноса и верил, что мои работы будут востребованы. Однако, дальнейшие события показали тщетность романтических настроений соотечественников, каким некоторое время был охвачен и я, на восстановление исторической справедливости. Последние иллюзии рассеялись после частной беседы в начале 2000-х с «либералом» Борисом Немцовым. На мой вопрос о будущем немцев в России, он сказал, что нам нужно уезжать в Германию. Что было в этом ответе? Цинизм, национализм, невежество в вопросе роли немцев в истории России или глубокая и столь же «мудрая» государственная политика? Ответа у меня нет.

– Рухнувший «железный занавес» дал ответ?

– То, что люди умерли или уехали, историю не меняет, какого бы века это ни касалось. Двадцатое столетие в контексте истории российских немцев можно разделить на этапы созидательные и трагичные. И в моей памяти много имен людей, судьбы которых восхищают и заставляют сопереживать.

Материал, собранный мною за более чем 30 лет работы в федерационных и семейных архивах, убедительно доказывает исключительную роль немцев в становлении и развитии науки в России.

Лишь один пример: в прошлом году ушла из жизни уникальная женщина, геолог Лидия Францевна Штейн. Подростком она пережила блокаду Ленинграда, а спустя годы работала начальником партии в Сибири. Что касается моей биографии, то единственный плюс в ней – упорство в работе. Материал, собранный мною за более чем 30 лет работы в 18-ти архивах страны – Петербург, Москва, Омск – а также сведения из семейных архивов убедительно доказывают исключительную роль немцев в становлении и развитии науки в России. Заблуждение, если можно так сказать, многих российских немцев в том, что они воспринимают свою историю через призму жизни колонистов. А это сильно обедняет представление о вкладе немцев в общий подъем Империи, ее вхождение в европейскую цивилизацию.

Большую роль в истории России сыграли городские немцы – в Петербурге, Москве, Казани, Киеве. Надо учесть и остзейских, то есть, балтийских немцев. Из этой среды вышло огромное количество ученых, военных, мореплавателей, государственных деятелей. Ассимиляция, смешанные браки повлияли на чистоту происхождения. Ученых с немецкими корнями и русскими фамилиями зачастую и воспринимают как русских. Например, академиков В.А. Обручева (геолог), А.П. Карпинского (геолог); Ф.Н. Чернышева (геолог); А.С. Фаминцына (биолог); К.И. Скрябина (биолог); А.П. Александрова (физик).

– Виктор Иванович, Вы рассказываете о готовых, но неопубликованных своих работах. О чем и о ком они?

– Первая моя работа, готовая к изданию, – «Имена российских немцев на карте мира». Она содержит биографический материал о 947 персонах, имеющих немецкие корни. Более 3 250 топонимов посвящено им. Много это или мало? Спросите себя: что нужно сделать, чтобы в твою честь был назван даже не переулок, а какой-нибудь тупик? В честь моих героев названа практически вся номенклатура топонимических названий от моря Беллинсгаузена в Антарктиде до ручья Дитмара в Восточной Сибири. В этом смысле особенно выделяются Северный Ледовитый океан, тихоокеанские моря, что свидетельствует об активном участии немцев в исследовании и освоении названных территорий. Мореплаватели, ученые-путешественники, врачи, государственные деятели, люди искусства, предприниматели.

Есть ли в мире еще хотя бы один этнос, имеющий сопоставимый перечень в топонимике?

Отдельная глава повествует о членах императорской семьи немецкого происхождения в топонимике. Топонимы в честь немцев встречаются на всех континентах и в космосе.
Есть ли в мире еще хотя бы один этнос, имеющий сопоставимый перечень в топонимике? Немцев в России было примерно два – два с половиной миллиона в отличие от более 40 миллионов немцев в США, но ничего похожего немцы в Америке не оставили. О чем это говорит? О том, что в Россию немцы ехали работать, а в Америку – зарабатывать.

Вторая работа, готовая к изданию, — биографическая энциклопедия «Немцы в истории естествознания России». Около восьми тысяч биографий, собранных в 14-ти томах с прицелом на 15-й том. Цель моей работы очевидна: показать роль немцев в становлении и развитии естественных наук в России с XVIII века до наших дней. Это славная история: ученые немецкого происхождения своими династиями оставили заметный след в российской науке. Струве, Шренки, Бунги, Кеппены, Мейеры, Регели, Шмальгаузены, Фишеры, Парроты, Фуссы, Рейнгардты, Кнорре, Рихтеры, Бианки, Бёме и другие. Большая часть имен, может быть, введена в научный оборот впервые. Есть и уникальные фото из государственных и личных архивов.

Виктор Иванович Гохнадель – учитель истории, педагог в третьем поколении, выпускник Омского пединститута. Называет себя уроженцем Ивдельлага. Здесь, на севере Свердловской области, отбывали наказание и осужденные по политическим статьям ученые. Среди них Википедия называет биофизика А. Ключевского, полярного исследователя П. Хмызникова, гидростроителя Р. Гольднера, представителя дворянского рода В. Гельшерта. и других.