Фамилия Геринг когда-то гремела на весь Советский Союз, а созданный Яковом Герингом “оазис в степи” — колхоз имени 30 лет КазССР — называли даже государством в государстве.
За официальными портретами Героя Соцтруда, награжденного двумя орденами Ленина и строгими газетными заголовками 1960-1970-х скрывался человек сложной судьбы, переживший депортацию и годы тяжелой работы. Каким Яков Германович был вне трибун и совещаний? О чем он молчал и во что верил? Своими воспоминаниями о знаменитом дяде со мной поделился Виктор Вальтерович Геринг.
Кстати, он любезно предоставил копии фотографий из семейного архива виртуальному музею немцев Казахстана. На сайте музея можно найти уникальный раздел, посвященный династии Герингов.
Мать отправили в трудармию, отца обвинили в шпионаже
Путь Якова Геринга к признанию начинался с трагедии. Семью выслали с Кавказа, из родного Люксембурга, дав лишь двадцать четыре часа на сборы.
— Биография Якова Германовича Геринга изучена историками и журналистами до мельчайших подробностей. Однако мне посчастливилось знать его не по книгам: после окончания Целиноградского сельскохозяйственного института в 1980 году я четыре года прожил бок о бок с ним и его супругой Ольгой Адамовной в колхозе имени 30 лет КазССР, — рассказал Виктор Геринг. — Судьба забросила бабушку Елизавету Геринг с тремя внуками — тринадцатилетним Эвальдом, одиннадцатилетним Вальтером и девятилетним Яковом — в село Ермак Павлодарского Прииртышья. Их домом стала саманная мазанка на берегу Иртыша. Пока мать детей, Мария, отбывала повинность в трудармии, а отец, Герман, находился в заключении в Нижнем Тагиле по обвинению в шпионаже (ему дали десять лет), вся забота о мальчиках легла на плечи бабушки Лизы. Причиной ареста Германа стала переписка его супруги со своими родителями — швейцарскими сыроделами Ампорт, которые покинули Кавказ в 1933 году, не приняв сталинскую паспортизацию. Мария же осталась в Люксембурге ради мужа и детей.
По словам Виктора, жизнь в Ермаке резко контрастировала с кавказским прошлым: вместо каменного дома и родовых виноградников — тяжелый труд с первых дней. Эвальд осваивал столярное дело, Вальтер пошел в сапожную мастерскую, а младший Яков стал пастухом.
— Бабушка Лиза не только обеспечивала их быт, но и настояла на образовании: она отдала внуков в школу №1, где они помимо русского в совершенстве овладели казахским языком, окончив доступные на тот момент семь классов, — пояснил Виктор. — Эту же школу окончили и мы — трое сыновей Вальтера. Я, как младший, проучился в ней до пятого класса, а в 1969 году перешел в новую школу №4. Это было современное многоэтажное здание с просторными классами, новой мебелью, актовым и спортивным залами, уютной столовой и всеми удобствами. Оглядываясь назад, я понимаю: это было по-настоящему счастливое и беззаботное детство, и таким оно стало только благодаря нашим родителям.
“Прошу выделить детям старую, ленивую лошадь»
— В годы моего детства Яков Германович уже не жил в Ермаке. После учебы в Павлодаре его направили зоотехником в село Константиновка Успенского района, где вскоре колхозное собрание избрало его председателем. На этом посту он трудился до самой кончины в 1984 году. Несмотря на занятость, он часто навещал в Ермаке бабушку, отца и брата, всегда привозил с собой детей: Эвальда, Лору и Германа, — продолжил рассказ мой собеседник. — Мы, в свою очередь, обожали ездить к нему в колхоз на каникулы. Зимой и летом нас ждало особое развлечение: Яков Германович писал записку конюху Якову Зименсу: «Прошу выделить детям старую, ленивую лошадь».
Летом запрягали коляску, зимой — сани. Яков Германович часто брал племянников с собой в поездки по полям и, если выпадала свободная минута, всегда посвящал её родным.
— Яков Германович живо интересовался футболом и расспрашивал меня о деталях чемпионатов мира 1978 и 1982 годов. Помню, как в 82-м, когда я уже переехал в колхоз, он заходил ко мне после работы, и мы вместе смотрели матчи, — вспоминает Виктор Геринг. — Приезды Якова Германовича всегда были праздником. Мы подолгу сидели за столом, выезжали на пойму Иртыша, собирались дома. Мой отец неизменно готовил шашлык по-кавказски: с баклажанами, помидорами и обилием зелени. За едой они с Яковом часто вспоминали Кавказ. После застолья с азартом играли в шашки, и эти баталии могли длиться по два-три часа. Уезжали гости обычно за полночь — председатель всегда торопился к началу рабочего дня.
Не колхоз, а мощная научная корпорация
В 1980 году после института Виктор попал в хозяйство Якова Геринга — племзавод имени 30-летия КазССР на должность младшего научного сотрудника. К тому времени Яков Германович уже превращал колхоз в мощную научную корпорацию. Там работали представительства крупнейших институтов СССР: Орловского НИИ зернобобовых и Коломенского ВНИИМиТП.
— Мы внедряли широкозахватную дождевальную технику, открыли цех по ремонту насосов, построили лизиметрическую станцию под руководством профессора Мухаметжанова. Даже создали свою ПМК с парком экскаваторов и буровых установок. С 1982 года я работал в лаборатории «Радуга», изучая полив люцерны. Яков Германович жил наукой, постоянно проводил конференции для ученых и директоров. Этот союз производства и науки приносил колоссальные инвестиции от союзных министерств. Одной из его последних масштабных идей было создание нового объединения на базе старой деревни Московка, которую он мечтал превратить в современную Новомосковку, — обозначил мой собеседник.
Масштабы хозяйства поражали: площадь орошаемых земель превысила 6000 гектаров. Вода для полива аккумулировалась в трех гигантских резервуарах, которые, по задумке Якова Германовича, использовались и для дела, и для души — там разводили зеркального карпа, который позже попадал на столы сельчан и прилавки магазинов.
— В Новомосковке дядя мечтал построить современные стеклянные теплицы для фруктов, овощей, цветов и запустить промышленное выращивание шампиньонов. Об этих планах я знаю не понаслышке: Яков Германович прочил меня на должность управляющего этим проектом. Но, увы… всё это так и осталось в проектной документации. Судьба отвела ему слишком мало времени для воплощения всех идей. Нам тоже не хватило этих лет рядом с ним. Заменить такого человека было просто некому — он был светлым, честным и по-настоящему порядочным Человеком с большой буквы, — констатировал Виктор.
Вместо импортных джинсов — английская фасоль
Как подметил мой собеседник, в характере Якова Германовича была удивительная черта: всё новое и передовое, что он видел в мире, он стремился тут же применить на родной земле.
— Помню один показательный случай. Осенью 1980 года дядя с делегацией посетил агроферму в Англии. Там он «втихаря» зачерпнул горсть семян кормовых бобов и тайно провез их через границу. Вскоре после возвращения сказал мне: «Сынок (он иногда ласково звал нас так), я привез тебе очень дорогой подарок. Зайди в обед — заберешь». Я, признаться, обрадовался, грешным делом подумав о дефицитных джинсах или батнике. Но когда пришел, он с самым серьезным видом вручил мне кулечек с теми самыми семенами: «Нужно вырастить и получить достойный урожай!» В этом был весь Геринг: его азарт исследователя и жажда результата не знали границ! — особо выделил Виктор.
Завершая свой рассказ, он привел слова Владимира Ивановича Гааса, соратника Якова Германовича, из журнала «Ost-West Dialog» (1996 г.):
“Яков Германович никогда не стремился к личной славе, чтобы ни говорили недоброжелатели. Он хотел вытащить свой народ из нищеты и кабалы. Он не был всемогущ. Он был ограничен в своих возможностях, но был свято убеждён, что с помощью “живой воды” сможет не просто облегчить жизнь нескольким тысячам российских немцев, но и вселит чувство надежды и уверенности в сердца сотен тысяч наших братьев и сестёр, развеянных по всему свету, пространству огромной страны. Люди это понимали и не жалели сил в осуществлении “фантастических” идей Геринга”.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
