Немецкие колонисты славились на всю Российскую империю. Под манифест Екатерины Второй они привезли с собой передовые технологии того времени: строили образцовые мельницы, ткацкие фабрики, развивали кузнечное и слесарное дело. Их ценили за то, что немец всегда делал прочно, на века: если строил дом или ковал ворота, то они стояли столетиями.
Этот внутренний стандарт и профессиональную гордость не смогли уничтожить ни суровые годы депортации, ни тяжелые послевоенные испытания. Потеряв дома и нажитое имущество, переселенцы сохранили главное – культуру честного, бескомпромиссного труда и верность своему ремеслу.
Металл – материал холодный
Сегодня эти традиции оживают на улицах Алматы в мастерской Игоря Вайриха – аса монументального строительного дела. Тяжёлые навесы, презентабельные входные группы и сложные металлоконструкции, которые он создает, – это безупречный баланс абсолютной прочности и утонченной эстетики. Личная история уникального мастерства Игоря Вайриха тесно переплетена с многовековым прошлым его семьи.
Авторские работы Игоря стали неотъемлемой частью живописного Алматы: они украшают жилые дома, крупные предприятия и коммерческие объекты. Добротные навесы и стильные входные группы умельца служат людям долгие годы, надежно защищая от непогоды и формируя неповторимый, гармоничный облик любимого города.
– Игорь, Вайрих – звучная и редкая фамилия. Знаете ли Вы, откуда происходят ваши предки?
– Наша фамилия действительно встречается нечасто, однако за ней стоит удивительный, драматичный маршрут длиной почти в три столетия. Наши корни уходят в Нижнюю Саксонию. В XVIII столетии она была истощена Семилетней войной, и когда в 1763 году императрица Екатерина II издала знаменитый Манифест, предки решились на отчаянный шаг. Им пообещали свободу от рекрутской повинности, вечное освобождение от налогов и подъемные деньги. Мало кто знает, но первые колонисты добирались до Поволжья буквально «вслепую» – их везли на парусниках-кочах по Волге, и они строили дома-землянки в голой степи, отбиваясь от набегов кочевников… А вот то, как мы оказались в казахских степях, – совсем другая глава истории. В конце августа 1941 года моих предков депортировали в Костанайскую область.
– Удалось ли Вашей семье сберечь историческую память, документы или фотографии предков?
– Всё, что связано с историей нашей семьи – старые фотографии, архивные документы, памятные находки – мы бережно храним как самую большую ценность. И даже составили родовое древо… В начале 1990-х годов, когда открылись границы, практически все мои родственники, включая отца, приняли решение уехать в Германию. Родовое древо Вайрихов продолжилось там, а я остался.
– Передавалось ли ремесло в семье из поколения в поколение и помните ли Вы свою самую первую работу? Какие чувства вызвал у Вас металл?
– С металлом я связал жизнь сам и до сих пор держу одну четкую линейку: создаю входные группы, навесы и козырьки. Моей самой первой работой была беседка. Тогда я остро почувствовал, что металл – материал холодный.
В этом мы с ним похожи: у меня такой же холодный, строгий и точный характер.
– Есть ли у Вас мечта создать уникальное семейное изделие: например, фамильный герб, кованое древо или сундук для хранения архивов?
– Знаете, какой-то конкретной мечты выковать семейный герб или особый сундук нет, я об этом как-то не задумывался. Для меня работа с металлом – одновременно и любимое дело, и хобби, вся моя творческая энергия уходит в текущие проекты. При этом тяга к творчеству – это наша чисто семейная, генетическая черта. В нашем роду Вайрихов очень много творческих людей. Например, у нас многие любят рисовать, у родственников явный художественный талант. Есть среди нас и писатели-современники. Мой родной дядя Виктор сейчас живет в Германии, он пишет замечательные стихи, поэмы и оды, которые регулярно публикуют в местных немецких газетах. Так что созидание и искусство у Вайрихов в крови, просто каждый выражает это по-своему: одни – на бумаге, а другие – в металле.
Постскриптум: про кузнечные кланы и особое качество
Вообще, немецкие кузнецы совершили, можно сказать, технологическую революцию в сельском хозяйстве огромной Российской империи. В то время как большинство местных крестьян использовали деревянные сохи с железными сошниками, виртуозные кузнечных дел мастера из Поволжья первыми начали ковать полностью цельнометаллические плуги и сложные механизмы для веялок и мельниц. Надёжные кованые детали немецких умельцев работали десятилетиями без ремонта – за это их охотно скупали купцы со всех уголков страны.
В Поволжье существовали даже целые семейные династии кузнецов, чьи ноу-хау передавались строго от отца к сыну. Например, мастера из колонии Шольц изобрели особый метод закалки высококачественной стали в местной степной воде с добавлением секретных масел. Добротные кованые топоры, острые ножи и серпы их работы имели такую прочность, что не тупились годами. Оригинальные изделия клеймились особым личным знаком мастера, служившим абсолютной гарантией эталонного качества.
В Саратове и Самаре действовали десятки кузнечно-слесарных мастерских, принадлежавших поволжским немцам. Они фактически создали красивый облик этих городов. Именно немецкие кузнецы делали на заказ шикарные ворота, навесы и флюгеры для купеческих домов, сочетая европейские традиции барокко и модерна с местными запросами. Существовала и удивительная благородная традиция: для каждого новозведенного дома кузнец ковал массивный, огромный главный ключ с уникальным резным узором, где филигранно шифровались личные инициалы хозяина. Этот памятный символ торжественно передавался главе семьи на новоселье как железный знак того, что парадная входная группа здания нерушимо простоит долгие века.
Кузнецы и литейщики немецкого Поволжья славились также производством церковных колоколов. Они добавляли в расплавленную бронзу строго выверенную пропорцию серебряных монет – колокола немецкой работы обладали уникальным, чистым и очень долгим «малиновым» звоном, который разносился на многие километры. Их заказывали не только для лютеранских кирх, но и для православных храмов по всей Волге.
Кстати, чтобы получить звание мастера и право открыть собственную кузницу, подмастерье должен был не просто сдать экзамен, а изготовить «шедевр» (к примеру, кованый замок с секретным механизмом) – его оценивали старейшины. Если в замке находили люфт хотя бы в долю миллиметра, соискателя отправляли переучиваться еще на год.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
