В свои 92 года Эмма Фридриховна Самсонова-Шнайдер как огурчик: бодра, весела и держит марку с истинно немецкой щепетильностью.
В родных краях Железинского района Павлодарской области местную долгожительницу зовут исключительно фрау Эмма. Селян восхищает её личный манифест прекрасного, который не отменит даже апокалипсис: никаких выходов в свет без безупречной укладки и свежевыглаженной блузки!
На прииртышские просторы, в молодой зерновой совхоз имени XIX партсъезда (ныне село Алаколь), фрау Эмма прибыла в 1960 году поднимать целину. Сегодня из полутысячи местных жителей едва наберется тридцать немцев. Эмма Фридриховна осталась там практически последним хранителем немецкой идентичности и уникальным старожилом, судьба которого просится на страницы захватывающего романа.
«Когда нас везли, все думали, что немцы с рогами…»
Жизнь выдала фрау Эмме полный набор исторических потрясений: от депортации и потерь до тяжелого труда с раннего детства.
– И кофточки шила, и шляпы – всё сама, – фрау Эмма с лёгкой улыбкой оглядывает свои пальцы. – Даже венки на свадьбы и похороны людям мастерила… Вообще, вышиваю я аж с пятьдесят второго года! В школу ходила за десять километров от нашего села – далеко, тяжело, но мы всё равно учились. Время было голодное, жили бедно, даже обуться толком было не во что: на одной ноге ботинок, на другой – полуботинок. Так вот и бегала. Вместе со мной учились детдомовские ребятишки, а у них воспитательницей была потрясающая женщина, эвакуированная из Ленинграда. Она и музыкант, и кино ставила, и вышивать учила, и даже лифчики шить! Девчонки детдомовские у неё переняли это мастерство, а потом и меня научили.
Когда фрау Эмму депортировали в Казахстан, ей было 6 лет и 8 месяцев. Пришла команда: собраться за сутки, взять с собой только необходимое.
– Было страшно! Нас погрузили в большие брички и повезли в город Энгельс, за 35 километров от нашего села Шталь. Вечером через Волгу перевозили. Мы все плакали, много детишек было. В Энгельсе мы больше недели лежали прямо под открытым небом, ждали свободный товарняк, в который нас потом и затолкали. В Казахстан прибыли 3 октября: было холодно – уже снег лежал, – вспоминает Эмма Фридриховна.
Дорога в неизвестность пахла морозным воздухом и переспелой костяникой. Две ночи пришлось ночевать в лесу.
– Моей маленькой сестрёнке всего восемь месяцев было. Мама расстелила прямо на землю перину, так и спали. Продукты к тому времени почти закончились: кипятили воду в ведре на костре и пили этот пустой кипяток, – говорит женщина. – Когда приехали в село Юдинка, жители встретили неплохо, но отца сразу же забрали в трудармию, а двоих братьев – 17-летнего Давыда и 15-летнего Андрея – летом 1942 года. Андрей через полгода умер там от голода.
В 1965 году мы с мамой и братом решили поехать в Пермскую область, где погиб Андрей, – хотели всё-таки разузнать, где его могила. Приехали, а нам ответили: «Нашли о чём спрашивать! Их тут бульдозером прямо в траншеи зарывали».
Вишнёвая шаль за полведра картошки
– Поначалу было очень тяжело. Всё тогда расторговали за гнилую картошку. Помню, у мамы была шаль – такая красивая, вишнёвая, как тогда модно было. И мама её за полведра гнилой картошки отдала. А куда деваться? Кушать-то что-то надо было… Вот мама и ходила пешком за двенадцать километров в соседние сёла, меняла все свои последние тряпки на какую-никакую еду, – горько усмехается фрау Эмма. – В школу я пошла в 10 лет, в 1944 году.
Да и школы-то у нас в селе никакой не было! Освободили старый зерновой склад, вот и соорудили нам классы начальной школы. К тому времени я свободно говорила по-русски и училась, надо сказать, хорошо, с охотой. Только вот никаких канцелярских принадлежностей нам тогда не выдавали: ни тетрадок, ни карандашей, бумаги мы в глаза не видели. Писали на бересте сажей.
Уже с третьего класса фрау Эмма вовсю выступала на сцене. Время тяжелейшее – дети недоедали страшно, но всё равно тянулись к творчеству.
– С 15 лет всех подростков ставили на учёт в комендатуру. Правила были железные: из деревни без разрешения коменданта уходить не имели права, наш периметр свободы составлял всего 3-5 километров. Зато если на работу – то хоть за 10 километров иди: пожалуйста, трудись! Приезжал комендант, и мы расписывались, что здесь, на месте – под надзором, – продолжает повествование моя собеседница. – Был у меня парень из нашего села. Мы очень любили друг друга, пожениться думали… Но не тут-то было. Вмешалась его родня: «Ты что, Лёша? Мы фашистов на фронте били, а ты хочешь на немке жениться?!». Так мы и расстались…
Как отмечает фрау Эмма, совхоз имени XIX партсъезда, куда она перебралась в 1960 году, после глухой Юдинки показался ей маленьким городком. Жизнь в совхозе кипела: все были молодые, красивые, энергии – хоть отбавляй.
– Днём до седьмого пота – в поле на работе, а едва наступит вечер – летим на танцы, под живой духовой оркестр! Люди тогда подобрались удивительные, дружные – жили по принципу: «Один за всех, и все за одного», – подчеркивает Эмма Фридриховна.
Такси до парикмахерской
О завидной и стальной дисциплине 92-летней целинницы с теплотой говорит Татьяна Метлушко, аким Алакольского сельского округа Железинского района Павлодарской области. Оказывается, удерживать титул главной леди округа – ежедневный и бескомпромиссный труд.
– Фрау Эмма по сей день стремится одеваться исключительно с иголочки: в её гардеробе почётное место занимают строгие немецкие костюмы, летящие блузки и элегантные шляпы. Даже дома, если мы навещаем её без предупреждения, спонтанно, у нас действует строжайшее табу, – делится впечатлениями аким округа. – Она наотрез запрещает выкладывать свои фотографии в соцсети, пока полностью не приведёт голову в порядок. И никаких привычных сельских платков на затылке – только идеальные кудри!
А если грядет важное районное мероприятие, фрау Эмма разворачивает целую спецоперацию – нанимает такси до райцентра Железинка, чтобы съездить в парикмахерскую.
– Вот за эту несгибаемую верность стилю за ней когда-то и закрепилось это уважительное «фрау Эмма». Если же время поджимает и укладку сделать она объективно не успевает, компромисс один – изящная шляпа, – констатирует Татьяна Метлушко. – Безупречный внешний вид – лишь отражение внутренней волевой натуры. Эмма Фридриховна невероятно принципиальная и самостоятельная. Характер у неё кремневый, чуть что не по её правилам – тут же гордо отказывается от помощи соцработников. Мол, сама со всем справится! Но мы терпеливо находим к ее нраву заветные ключики. Фрау Эмма живёт одна, в её возрасте уход и внимание жизненно необходимы, поэтому мы стараемся всегда быть рядом.
Соседка Эммы Фридриховны Карлыгаш Орозбаева знает её с самого детства и вдаётся в подробности с особой теплотой: фрау Эмма свободно и без тени барьера не просто говорит, но и поёт на трёх языках: казахском, русском и родном немецком.
– Долгое время Эмма Фридриховна работала киномехаником в нашем местном Доме культуры, – рассказывает Карлыгаш. – А в свободное время её неуёмная энергия требовала сцены. Она колесила с агитбригадами по полевым станам и была яркой звёздой в эстрадной группе «Ритмы целины», которой тогда руководил Нурлан Смагулов. Фрау Эмма до сих пор не пропускает ни одного значимого сельского мероприятия, неизменно вызывая восхищение всего зала. Она у нас и замечательно шьёт, и вышивает – её руки никогда не знают праздности, – с гордостью добавляет Карлыгаш. – Эмма Фридриховна – это Человек с большой буквы и наша настоящая местная легенда. Без неё Алаколь просто невозможно представить.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
