«Отец, вопреки строгим запретам органов, смело брал на работу репрессированных переселенцев: немцев, поляков, чеченцев, крымских татар… Они преподавали язык, домоводство и труд. За эту человечность, доброту и энциклопедическую образованность отца всю жизнь искренне любили люди самых разных национальностей», – в канун своего 75-летнего юбилея мэтр литературы и глашатай гуманизма Бахытжан Канапьянов поделился со мной личными воспоминаниями.
Для тех, кто держит руку на пульсе казахстанского интеллектуального мейнстрима – знаком с уникальным местным культурным ландшафтом, – имя Бахытжана Канапьянова не нуждается в долгом представлении. Многогранный
и визионерский поэт, глубокий писатель, филигранный переводчик и самобытный кинорежиссер, лауреат престижной Госпремии и Заслуженный деятель РК, он давно признан одним из главных менторов и ключевых голосов своего поколения.
Обладая энциклопедическими знаниями, Бахытжан Мусаханович перевел на русский язык шедевры казахской классики – от эпоса «Кыз-Жибек» до стихов Абая, Шакарима и Магжана Жумабаева, открыв их миру, в то время как его собственные проза и поэзия сегодня звучат на десятках языков. Кстати, именно на стыке этих культурных контекстов в свое время выросла его давняя, крепкая дружба с другим титаном отечественной словесности – Герольдом Бельгером. Столь знаковому творческому союзу и духовному родству Бахытжан Канапьянов даже посвятил целые книги-воспоминания. Гера-ага, выросший в казахском ауле сын депортированных немцев, как никто другой понимал масштаб личности Канапьянова и искренне восхищался им.
«Привет землякам! Мы из Осакаровки…»
– Я когда-то был официальным ответственным по реализации бумаги всемирно известной немецкой фирмы „Koehler“ по всему Казахстану. Одна из её ключевых производственных площадок находится в тихом Лаутенбахе, вблизи живописного Страсбурга – это знаменитый сказочный Шварцвальд. Так вот, когда однажды я получил очередной огромный контейнер с этой самокопировальной бумагой в плотных пакетах, на одной из деревянных паллет было крупно написано фломастером: «Привет землякам из Казахстана! Мы из Осакаровки, Караганда…». Видимо, кто-то из наших бывших казахстанских немцев работал в то самое время на этом технологичном производстве бумаги в Германии и при рутинной погрузке, увидев адрес получателя в Казахстане, дописал это с определенной долей ностальгической грусти. Интересный факт, не правда ли, Марина? – улыбнувшись, поинтересовался у меня Бахытжан Мусаханович.
Я согласилась. И мэтр продолжил разговор:
– Да, много ещё есть подобных историй, главное – чтобы в нашей общей памяти всё это осталось и жило вечно. Гера-ага вспоминал, что его отца – опытного медика, самоотверженного фельдшера – иногда местные казахи тайком и со слезами на глазах просили, чтобы он, абсолютно другой веры человек, сделал в ауле маленькому мальчику священный обряд обрезания. И добросердечный отец Геры-ага, рискуя, соглашался. А ведь это всё было под строжайшим идеологическим запретом, в том числе и по жесткой партийной линии! Но жили душа в душу, искренне дружили, достойно хоронили друг друга… Даже красивые, созвучные имена давали в смешанных семьях детям, такие, чтобы они были близки и понятны и немцам, и казахам. К примеру, немецкий Эрик – казахский Ерик, Оскар – Аскар, Эльза – Ляззат, Джемма – Жемис, Жанна – Жаннат. А один безгранично благодарный казах и вовсе назвал своих сыновей-близнецов Герольдом и Бельгером.
Свет отцовского завета
– В суровые предвоенные и военные годы в Железинке жил родной брат моего отца, Айдархан Бексултанов. Вскоре он ушел на передовую и героически погиб в 1944 году в далекой Прибалтике. А до этого Айдархан работал в Железинском районе (тогда он назывался Максим-Горьковским) заведующим районным отделом образования. На этой ответственной должности он сознательно закрывал глаза на то, как его младший брат – мой тогда еще совсем молодой отец, только что окончивший Омский пединститут и работавший энергичным директором школы – вопреки строжайшим, жестким запретам карательных органов смело брал на работу учителями немецкого языка, домоводства и трудового воспитания людей из числа спецпереселенцев, – Бахытжан Мусаханович развил повествование дальше. – Затем отец уехал в знаковое село Сырымбет, на родину Чокана Валиханова. Там он женился на моей дорогой маме, работал уважаемым директором школы, а позже стал заведующим облоно Кокшетауской области. За свою невероятную заботу, искреннюю доброту и феноменальную, всестороннюю образованность отец всегда пользовался огромной, непререкаемой любовью и высочайшим авторитетом у людей абсолютно разных национальностей.
Мой собеседник задумался. В этой паузе отчётливо чувствовалось, как близко к сердцу он принимает каждое своё слово, каждую деталь из прошлого семьи.
– Мой отец родился 4 октября 1918 года и прожил всего 44 года, скоропостижно скончавшись от тяжелой онкологии 19 декабря 1962 года. Он обрел свой вечный покой вблизи родной Железинки, в древнем родовом поместье Тюре-Тумсук, что находится возле аула имени Исы Байзакова… Теперь там, напротив Железинки, на противоположном берегу Иртыша, покоятся вместе мои дорогие отец и мать, – сказал Бахытжан Канапьянов. – А я родился тоже четвертого октября, но в 1951 году – мне уже исполняется 75 лет. То есть я стал почти в два раза старше своего отца. Но удивительной мудрости его, его природного понимания и великодушного принятия им любого человека, любого случайного собеседника со всеми сложными человеческими недостатками – когда он даже эти самые недостатки, шутя и искренне любя, мог превратить в настоящие достоинства – этого мне порою очень и очень не хватает, к большому сожалению.
Тетя Эмма
– В то непростое время в небольшой сельской школе, где отец работал директором, трудилась депортированная переселенка с Поволжья – тетя Эмма. Она была единственной представительницей другого народа в чисто казахской школе, но удивительно гармонично, всей душой влилась в местную жизнь. Тетя Эмма учила сельских детей шить, вязать и готовить праздничные сладости, а сама параллельно с огромным интересом училась у моей мамы всем секретам и тонкостям традиционной казахской кухни. Она в совершенстве освоила приготовление соленого курта, густого каймака с топленым маслом, пышных баурсаков, сладкого жента и ароматного толокна из проса. Эмма даже научилась красить шерсть, самостоятельно делая натуральную краску из простых глиняных камушков, и переняла множество других старинных ремесел, которыми с искренней радостью обменивалась с местными казахскими женщинами, – поведал писатель.
По его словам, тетя Эмма настолько глубоко погрузилась в богатую языковую среду, что знала родную казахскую речь лучше многих коренных казашек.
– Она потрясающе, с невероятной душевной теплотой пела казахские народные песни! По вечерам многие мудрые старушки и молодайки аула специально приходили послушать ее завораживающее пение. Позже она вышла замуж за казаха. Когда ее любимого мужа не стало, Эмма увезла детей в Павлодар или в Кокшетау, а со временем кто-то из ее детей уехал на свою далекую историческую родину – в Германию, – отметил в беседе Бахытжан Мусаханович.
…Немец-фельдшер, тайно совершающий священный обряд в казахском ауле; директор школы, спасающий людей от голода, поволжская немка Эмма, поющая степные песни; далекий рабочий в Шварцвальде, отправляющий фломастером привет землякам в Казахстан… В канун своего 75-летия Бахытжан Канапьянов напомнил о важном: истинное взаимопонимание рождается не в политических манифестах и идеологическом противостоянии, а там, где люди способны сопереживать, сострадать и чувствовать, выходя далеко за рамки любых навязанных условностей, догм и границ.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
