Что происходит с немецким движением в Центральной Азии сегодня и почему глобальные цели сменились личными приоритетами?
В преддверии своего дня рождения Валерий Исидорович Диль – председатель Народного совета немцев Кыргызстана, экс-вице-премьер КР и один из ключевых лидеров немецкого движения в СНГ – откровенно рассказал о проблемах немцев Центральной Азии и о том, что будет с ними через тридцать лет.
Из 467 школ с изучением немецкого языка осталось 6
– Валерий Исидорович, численность немецкого населения в странах СНГ за последние годы сильно сократилась. Какие главные вызовы стоят перед движением сегодня?
– Самое страшное, что случилось с немецким движением, – это исчезновение нашей главной стратегической цели, которая раньше объединяла людей. Эта цель – реабилитация народа и возрождение республики немцев Поволжья – ушла в прошлое. Именно вокруг неё когда-то создавались наши организации и выстраивались совместные программы действий по всему бывшему Советскому Союзу. К сожалению, работа обществ свелась к простому выполнению уставных требований… Время сильно изменило общественный строй. На смену глобальным стратегическим целям пришли новые, личные приоритеты – главными стали трудоустройство, обеспечение семьи и семейный достаток.
Однако самая большая проблема в условиях Кыргызстана – это отсутствие мест компактного проживания немцев, поэтому процессы ассимиляции немецкого общества идут огромными темпами, появилось много смешанных семей. Приоритеты кардинально изменились: главным и самым востребованным языком стал не немецкий, а английский. Если в советское время в Кыргызстане было 467 школ с изучением немецкого языка, то сейчас их осталось всего 6.
В некоторых местах ещё есть его преподавание, но оно уже совсем несущественное. Статистика показывает печальные цифры: лишь 16,5% немцев сохранили родной язык, и в основном это представители старшего поколения. Правда, в последние два года мы наблюдаем небольшой рост интереса к немецкому языку. Но этот всплеск вызван исключительно прагматичными причинами – тем, что немецкое посольство начало выдавать рабочие визы. Многие наши молодые люди не могут самостоятельно подать документы на выезд в Германию, поскольку они родились после 1993 года. Именно поэтому сейчас они активно учат язык, чтобы уехать по рабочей визе.
– Достаточно ли сегодня внимания и поддержки как грантовой, так и культурной со стороны Федеративной Республики Германия для самоорганизаций немцев в СНГ?
– С одной стороны, без той масштабной помощи, которую немецкое правительство начало оказывать в 1996–1998 годах, мы бы не справились. Она позволила нам окрепнуть материально: у нас появились свои здания, Немецкие дома и центры, а также необходимое оснащение и оборудование.
Германия стала поддерживать немцев, живущих в странах бывшего Восточного блока, в рамках закона о помощи жертвам Второй мировой войны. Благодаря этим средствам мы смогли реализовать множество своих программ. Однако в то же время эта поддержка сыграла и отрицательную роль – практически уничтожила коллективную ответственность за положение дел в обществе. Всё наше движение было переведено исключительно на программную работу. В результате мы попали в прямую зависимость от внешнего финансирования и практически полностью потеряли самофинансирование. Это негативно повлияло и на самоорганизацию, и в какой-то степени на самоуправление.
В Казахстане ситуация выглядит немного иначе, там всё-таки ещё сохранились места компактного проживания немцев. Но если говорить честно – мы постепенно превращаемся просто в клубы любителей немецкости.
Клубы по любительским интересам
– Сегодня во многие немецкие центры приходят люди, зачастую не имеющие немецких корней. Что Вы думаете об этой трансформации немецкой идентичности в «клуб по различным интересам», за которым теряется реальная глубина культуры?
– Двери наших центров всегда открыты, и сегодня большая часть посещающих нас детей и молодёжи – это представители других национальностей, которым просто у нас интересно.
С одной стороны, в условиях многонациональных республик это большой плюс. Но с другой стороны, это приводит к тому, что люди, активно участвующие в наших мероприятиях, не являются наследниками немецкости. Из-за этого мы теряем самую главную стратегическую цель – объединение именно по национальному признаку ради сохранения своей национальной идентичности. И этот процесс, к слову, характерен не только для Кыргызстана или Казахстана – то же самое происходит и в России.
– Вы всегда подчеркивали, что немцы в Кыргызстане и Казахстане – это важнейшее связующее звено между европейским бизнесом и Центральной Азией. Почему, на Ваш взгляд, европейские и немецкие инвесторы всё еще с осторожностью идут на рынок СНГ и ЦА?
– Мы называем наши дома и центры кыргызско-немецкими центрами дружбы и сотрудничества, вкладывая в это понятие также взаимодействие в сфере предпринимательства и бизнеса. Однако здесь есть большая разница с соседями: если в Казахстане мы ещё можем привести несколько примеров, когда наши соплеменники успешно создают предприятия и развивают бизнес, то в Кыргызстане у нас таких примеров практически нет.
Сейчас мы всё ещё пытаемся предпринять какие-то шаги в этой сфере: выстроить надёжную систему защиты иностранных инвестиций. Правительство Германии уделяет этому большое внимание, но, тем не менее, до сегодняшнего дня мы не можем заявить о каких-то существенных результатах.
– Что будет с немцами в Центральной Азии через 30 лет? Каков Ваш личный, честный прогноз?
– Уход от плановой экономики и смена общественного строя на рыночные отношения привели к тому, что самым необходимым для человека стало выживание, то есть вопрос, где добыть финансовые средства для благополучной жизни. Национальные приоритеты стираются. Если взглянуть на историю, это вполне закономерный факт. Посмотрите на наших же соплеменников, поволжских немцев, которые уехали в США и Канаду – в этих крупных промышленных, индустриальных государствах они все полностью ассимилировались. Исключением стала только Южная Америка, где ещё остались отдельные города и сёла, в которых сохранилась немецкость.
Капиталистический способ производства и рыночные отношения не предусматривают сохранения каких-то национальных образований – там всё нацелено исключительно на заработок ради благополучной жизни. Совсем иная ситуация была в Советском Союзе – немцы были подвергнуты жесточайшим репрессиям и давлению по нацпризнаку, но наше старшее поколение сделало всё возможное, чтобы мы остались немцами.
Это удивительно, но моя мама всегда говорила мне на немецком: «Ты не забывай, ты родился в немецкой семье и должен остаться немцем». Дома мы разговаривали исключительно по-немецки – наше старшее поколение старалось сохранить бытовые традиции и особые отношения в семье. Это происходило наряду с жесточайшим политическим давлением. А сейчас вокруг демократия: казалось бы, пожалуйста, говорите на родном языке, пойте, танцуйте! Но всё это уходит на второй план, потому что у людей появились другие приоритеты. Немецкие общества сегодня, по сути дела, лишь замедляют неизбежный процесс…
Тем не менее, организация будет и дальше существовать и работать, так как мы видим реальный интерес молодёжи к нашим мероприятиям. В масштабах республики мы охватываем от 45 до 50% немецкого населения, и по местам проживания у нас по-прежнему действуют центры… Недавно я был на одном крупном мероприятии, где собралось очень много немцев, но всё общение шло исключительно на русском. С нами были гости из Германии, и они задались вопросом: „Ist das deutsche Volk?“ (Это немецкий народ?). А затем сами же ответили: „Nein, das ist schon kein deutsches Volk“ (Нет, это уже не немецкий народ). Они услышали, что всё вокруг звучит без единого немецкого слова, и сделали логичный вывод – это уже не немцы.
Картина получается не самая красивая, но, тем не менее, это наше реальное будущее.
– Благодарю за интервью.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
