«Сырный король» из Павлодарской области поделился историей своей семьи: депортация, побег от НКВД в Америку, трудармия, клеймо «фашистов» и одна пара валенок на четверых братьев.
В лихие 1990-е Эвальдт Руфф открыл дело с говорящим названием „Deutscher Käse“, а позже возглавил крестьянское хозяйство «РЭГ Тайм». Стал производить сыры, вкладывая в них всю душу и немецкую дотошность. Это было время, когда многие немцы уезжали из Казахстана, но Эвальдт Руфф решил остаться на родине и доказать, что и здесь можно делать продукт мирового уровня. Секрет его успеха прост: только свежее молоко, европейские закваски и качественная немецкая техника.
Издевались как хотели
– На этом старом фото – вся наша большая семья: мама Софья Степановна, папа Гильдеберт Израилович, сестра Гертруда и четыре брата, из которых я самый младший. За этим снимком скрывается трагическая история всех советских немцев времен Великой Отечественной войны. В августе 1941 года вышел соответствующий указ властей, и началась массовая депортация. Моих родных по отцовской линии сорвали с насиженных мест в Крыму и отправили со станции Джанкой в казахские степи, – рассказал Эвальдт Руфф. – Людей везли неделями в жутких условиях – деревянных товарняках, которые в народе называли «скотовозками». Вагоны были забиты до отказа. Не хватало воды. От голода и болезней умирали сотни…
Конечной точкой для семьи Руфф стал Сталинский район Акмолинской области. В 1942 году мужчин, женщин и подростков забрали в трудармию.
– Родственников по материнской линии депортировали в Казахскую ССР из Западной Украины. Часть семьи смогла сбежать от НКВД: маминого брата расстреляли, однако родителям и сестрам удалось уехать за океан, в Америку, – продолжает Эвальдт Гильдебертович. – Мать с отцом познакомились в Челябинской трудармии. Отец работал при морге: медики вскрывали тела умерших, делали медицинские заключения, а он помогал вывозить тела и пр. Мама вместе с сестрами шила одежду для фронта. По сути, это был тот же лагерь ГУЛАГа, окруженный охраной и колючей проволокой. Люди тяжело трудились, получая за это лишь крошечные пайки. Охранники издевались как хотели: насиловали, избивали. Маминой сестре зубы выбили. Ну, и всякие такие страшные вещи. Но она не рассказывала. Как и другие родственницы. Все молчали. Только перед смертью начали понемногу говорить о том, что пережили. Сестры пропали в трудармии без вести, судя по всему, погибли. Ее саму тоже преследовали – пришлось скрываться в морге.
– Почему преследовали? – поинтересовалась я.
– Понравилась, значит… – коротко пояснил сыровар. – Отец прятал её от охранников в морге два месяца. Так они и сошлись. После трудармии он взял маму с собой в Акмолинскую область…
Эвальдт Руфф пытался разыскать в Крыму родное село отца, но выяснилось, что его давно нет. Уничтожено. Чтобы у желавших вернуться немцев и местных татар не было конфликтов из-за земли. От старой родины остался лишь один немой свидетель прошлого – вековой колодец-гусак с длинной ручкой.
– Отец ушел из жизни в 1990-х годах в Германии. Его брат Фридеберт и сестры Гильда и Розалина тоже дожили до глубокой старости. Сама мама прожила 87 лет. А одна из ее сестер до сих пор живет в Чикаго, ей сейчас 97.
В итоге из большой семьи в Казахстане остался лишь сам Эвальдт. Уезжать за рубеж насовсем он отказался.
Америка не зацепила
В США Эвальдт все-таки побывал.
В постперестроечном 1989 году в СССР открылись границы, железный занавес пал, и он смог исполнить мечту своей мамы – к 70-летию свозить её в Америку. В Чикаго она смогла обнять родню и поплакать на могиле у родителей. Эвальдту предлагали остаться в США навсегда, но ему там не понравилось. Родина манила обратно.
Пока знакомые массово паковали чемоданы и эмигрировали кто куда в поисках лучшей жизни, Эвальдт видел в постперестроечной эпохе и новом законе «О кооперации» огромные возможности. Тогда разрешили открывать малые предприятия и строить свой бизнес. Мама поддержала энергичный настрой сына и тоже вернулась в Казахстан. Правда, в середине 1990-х всё-таки уехала с отцом в Германию. Сам же Эвальдт остался в родной Константиновке, открыл сыроварню и стал успешным предпринимателем.
– После трудармии родители официально поженились. Семья быстро росла: самый старший у нас Валерий, он родился в 1947 году. За ним Гертруда (1949), потом Эдуард (1952), Фридеберт (1954). Ну а я, Эвальдт, самый младший, родился 1 апреля 1956 года, – перечислил мой собеседник. – Родители построили дом. Папа был мастером на все руки, трудился механизатором, а потом стал бригадиром в колхозе – руководил поливными бригадами на огородах. Работы было много…
– Обзывали? – спросила я.
– Конечно. Называли «фашистами». Тогда время было такое – все немцев ненавидели.
– Обидно было?
– Естественно. Нам, детям, приходилось драться. Всякое было… Со временем всё это ушло. Сейчас говорят просто – «немец». Иногда даже по имени не окликают. Но я на это совсем не обижаюсь. Наоборот, я искренне горжусь тем, кто я есть, что я – немец.
Эвальдт Руфф протянул мне фотографию, оформленную в красивую рамку. На ней – пятеро подростков.
– Это я, мои братья и сестра, – подчеркнул мужчина. – После войны всем жилось несладко. Время было суровое, но родители не опускали руки. Мы построили свой собственный дом, который, кстати, стоит до сих пор! С самого детства мы много трудились. У нас было огромное хозяйство: держали коров, свиней, гусей, кур… Сажали большой огород. Да, приходилось много работать, зато мы никогда не голодали – на столе всегда была своя еда.
Сыродел достал другую фотографию, тоже советских времён. Произнес с улыбкой:
– А здесь нас уже четверо, старшего брата Валерия тут нет. Посмотрите, какая у нас была разница в возрасте – ровно по два года! Из-за этого мне, как самому младшему, доставалось все «в наследство». Донашивал вещи за братьями. Одежда и валенки переходили ко мне по цепочке. Валенки мне уже сто раз подшивали и латали, но мы не жаловались, такое тогда было время, жили экономно и дружно.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
