За трое суток лишиться всего, выжить в ГУЛАГе и построить жизнь заново.
Александр Фрайденберг – майор запаса, учёный и ассоциированный профессор Костанайского регионального университета – по крупицам восстановил историю своего рода от времён Екатерины II до наших дней.
В этом интервью – о секретах архивных поисков, трагедии трудармии и о том, как сохранить живую связь поколений.
Зазыватели и секретные коды
– Александр, какая архивная находка за всю Вашу практику поразила вас больше всего?
– Для меня и моего двоюродного деда такой находкой стали рапорты Кульберга, описывающие переселение немцев из Германии в Россию в 1766-1767 годах. Рапорты Кульберга представляют собой списки людей, которые на кораблях прибывали из города Любек в Германии в город Ораниенбаум Российской империи, – списки полностью перевернули наше понимание семейной истории. Мы проводили генеалогическое исследование и обнаружили имена своих прямых предков-колонистов – Фрайденбергов. Документ зафиксировал точный момент, когда они приняли подданство Российской империи.
У Екатерины Второй была четкая геополитическая цель: заселить неосвоенные окраины империи. Так наш первый предок оказался на левом берегу Волги, в колонии Шваб. На новом месте ему выделили надел земли для пашни и волов для хозяйства, чтобы он внедрял немецкую культуру земледелия на новых рубежах.
Вообще, настоящим детективом стал поиск конкретного места в Германии, откуда уехали предки. Выяснилось, что зазывателей, нанимавших людей для переезда на Волгу, преследовали местные власти, поэтому они шифровали свои списки. По специальному коду зазывателей удалось установить, что нашего предка сагитировали на переезд в городе Эрбах, что на юге Германии. Примечательно: в тех краях есть поселение Фройденберг, чьё название удивительно созвучно с нашей фамилией.
– Был ли документ, который заставил Вас изменить взгляд на определённую деталь в истории этнических немцев?
– Хочу сказать: практически все поиски удались в том числе благодаря моему двоюродному деду. Он служил во внутренних войсках Казахстана, дослужился до полковника и был главным редактором редколлегии «Калкан – Щит». Дед активно писал запросы в архивы, откуда и пришли ключевые ответы о судьбе семьи в XX веке. Так мы узнали, что с началом Великой Отечественной войны и ликвидации Республики немцев Поволжья нашего прадеда, Генриха (Андрея) Фрайденберга, мобилизовали на принудительные работы.
Особо ценный документ в нашем архиве – скан архивной справки о прадеде из лагеря, куда его отправили в трудармию. Ее тоже разыскал двоюродный дед. Из этого документа мы узнали трагический финал: прадед в декабре 1942 года умер от голода и холода.
Кстати, удивительное открытие мы сделали прямо дома, изучая пожелтевшие газетные выписки и старые бумаги за бабушкиным шкафом. Я не застал в живых ни деда – он умер в 1982 году, ни прадеда Александра, которого не стало в 1986-м. Никто в семье не знал, что прадед, работая начальником Тельмановского сельского округа во времена КазССР, был награждён медалью «За трудовое отличие». Мы случайно нашли указ о его награждении в старой газете. Свою заслуженную медаль прадед привёз со съезда, тихо убрал и никому не показывал – возможно, скромничал, а быть может, сказалось тяжелое горе, ведь его старший сын (мой дед) не так давно ушёл из жизни…
управляющий отделением совхоза им. Тельмана – награжден медалью «За трудовое отличие» (1982).
Пока живы эмоции
– К каким архивным материалам получить доступ сложнее всего?
– Главная сложность в архивах сегодня – это не секретность, а банальная утрата документов. Спецфонды и приказы о закрытых поселениях до сих пор неохотно открывают информацию о людях с «проблемами с законом». Но в остальном, если бумагам больше 15-20 лет, доступ к ним свободный. Беда в другом: многие архивы просто исчезли. Часто организации разводят руками: факт был, но документ утерян.
– Есть ли в истории казахстанских немцев «белые пятна», ответы на которые Вы до сих пор ищете?
– Нашей семье здесь повезло. Благодаря архивам, крупицам воспоминаний и выпискам мы восстановили непрерывную цепочку: от самого первого предка, ступившего на землю Российской империи в XVIII столетии, и до сегодняшнего дня. Неизвестности для нас в принципе не осталось. Если же говорить не о семье, а в целом об истории казахстанских немцев, то большая часть белых пятен уже изучена, за исключением некоторых отдельных моментов персональных лиц. Осенью 2024 года мы запускали проект «Почётная галерея немцев Денисовского района» и глубоко изучали советский период. Начиная с депортации 1941 года и вплоть до 1950-х годов вся общая хронология уже детально известна.
– А что касается закрытых или неофициальных подразделений ГУЛАГа в Казахстане, о которых до сих пор спорят историки?..
– Я с этим не сталкивался. В проекте «Почётная галерея немцев» мы опирались на личные воспоминания. Среди участников не было тех, чьи истории связаны с засекреченными лагерями, поэтому эта тема осталась за рамками нашего исследования.
– Не кажется ли Вам, что с уходом живых свидетелей депортации тема казахстанских немцев рискует превратиться в «застывшую» музейную историю?
– Пока живы эмоции и связь поколений, этого не произойдёт. В августе общество немцев в Костанае проводило встречу в честь Дня памяти жертв депортации. На ней выступала женщина, являющаяся очевидцем тех событий. Её привезли в Казахстан еще ребенком. Она со слезами на глазах вспоминала жёсткие условия в товарных вагонах, запрет брать с собой больше 20 кг вещей и тяжелейшие первые годы на новой земле.
На встрече присутствовала молодёжь из немецких клубов. Это повествование женщины произвело на ребят мощное впечатление… Депортация стала катастрофой для целого народа: за трое суток людей лишили всего, что они создавали два века. Крестьян-тружеников сослали в конце августа, когда они вырастили богатейший урожай. Оставив дома, скот, сады и пасеки, они ехали в Казахстан неделями в грузовых «теплушках» для скота.
А их обустроенные хозяйства на Волге тут же заселили другие люди. Когда в 1941 году эшелоны прибыли в степь, никаких пустых домов для переселенцев не было. Людей подселяли к местным жителям, часто выделяя просто угол.
Огромную роль сыграло невероятное дружелюбие казахов: они делились последним и принимали немцев как родных. Например, мою бабушку, которая осталась одна с пятерыми детьми после того, как деда забрали в ГУЛАГ, приютила местная семья. С тех пор прошло много лет, но мы до сих пор, уже в третьем поколении, крепко дружим с потомками тех самых людей, которые спасли наших родных в тяжелейшие годы.
Среди детей бывших советских немцев, уехавших в Германию, и тех, кто родился уже на территории ФРГ, информация и знания о данных исторических аспектах постепенно утрачиваются. Они уже не понимают, через что прошли их предки. В Казахстане же всё иначе. Мы постоянно участвуем в памятных мероприятиях и запускаем живые проекты вроде «Почётной галереи немцев Денисовского района». Сюда приходит молодёжь, видит архивные документы, общается со старшими, и преемственность поколений сохраняется. Пока в людях есть этот настрой, история не забудется.
– Если бы Вы могли издать книгу, основанную на Ваших архивных находках, какой главный месседж Вы бы хотели донести до читателя, который вообще ничего не знает о немцах Казахстана?
– О дисциплинированности, собранности и невероятном трудолюбии нашего народа. Это сильнейшие качества немцев Поволжья и Казахстана, именно они позволили людям выстоять в самых жестоких условиях, адаптироваться к любой реальности, помогать родным и близким заново строить своё настояшее и будущее.
– Благодарю за интервью.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное здесь: https://www.instagram.com/daz_asia
