«Интернат в те годы был Вавилоном местного масштаба. Туда стекалась молодёжь со всех окрестных деревень. Заправлял всей этой творческой стихией Иван Митрофанович Бабич – человек-оркестр, художник и великий мастер. Он вёл всё, что могло петь или издавать звуки: хор, народные инструменты, вокальные группы и, главное, духовой оркестр», – вспоминает Владимир Шлегель.
В семье Владимира Андреевича Шлегеля всегда знали цену труду и хорошей песне, а немецкий характер помогал делать любое дело на совесть. С таким бэкграундом у маэстро просто не было шансов пройти мимо своего истинного призвания – большой сцены, ослепительного блеска медных инструментов и завораживающей магии дирижёрской палочки. А вообще всё началось с исторического парадокса: отец Владимира Шлегеля был родом из Донецкой губернии, из города со звучным именем Сталин (ныне Донецк)…
Судьба в мажоре и Великая валторновая авантюра
– Когда громыхнула война, партийное руководство решило, что отцу и всей его родне срочно пора сменить климат. Так они оказались в Казахстане. География была точной до неприличия: Павлодарская область, Качирский район, село Песчаное и – вишенка на торте – отделение № 3, – вспоминает Владимир Шлегель. – Отец честно отдал долг родине в трудармии, а потом вернулся в то самое родное отделение № 3. Там он встретил мою маму, и так на свет появилась семья Шлегель. О военных годах отец распространяться не любил – тема была не для семейных посиделок, а я с расспросами не лез. Между родителями, кстати, была солидная разница: папа был старше мамы на целых 15 лет. Но это не помешало им вырастить двоих сыновей: меня, Владимира, и моего брата Геннадия. Брат сейчас, к слову, обосновался в Новосибирской области, в городе Искитим.
Музыкальная судьба маэстро началась с покупки гармошки во втором классе. Затем, когда Владимир перебрался в интернат, отец купил ему баян.
– Интернат в те годы был Вавилоном местного масштаба. Туда стекалась молодёжь со всех окрестных деревень. И заправлял всей этой творческой стихией Иван Митрофанович Бабич – человек-оркестр, художник и великий мастер. Он вёл всё, что могло петь или издавать звуки: хор, народные инструменты, вокальные группы и, главное, духовой оркестр, – продолжает повествование Владимир Андреевич. – До восьмого класса я трубил в интернате, а старшие классы пошёл добивать в обычную сельскую школу. Песчаное тогда было солидным совхозом с собственным ремзаводом – в общем, центр цивилизации.
И тут на горизонте юного Володи Шлегеля появился Сергей Михайлович Смородинов – маститый музыкант и тоже трубач. Он предложил: «Слышал, ты у Бабича неплохо зажигал? Давай ко мне в оркестр!» А на пороге выпускного Сергей Михайлович и вовсе выдал путёвку в жизнь: «Молодой человек, у тебя есть способности, нечего тут штаны протирать – езжай учиться в Павлодар!»
В 1972 году Владимир Шлегель послушно собрал чемодан и поступил в музыкальное училище. Два года студенческой вольности пролетели быстро, а в СССР с 18-летием шутить было не принято. Владимир Андреевич отправился служить под Алма-Ату, на знаменитую своими суровыми ветрами станцию Отар. Затем понеслось: оркестр в военном полку, столичная консерватория и непростые 1990-е…
– Девяностые годы устроили нашему оркестру тотальную перезагрузку. До распада Союза добрую половину музыкантов у нас составляли этнические немцы. И вот в один прекрасный момент они дружно собрали чемоданы и улетели на историческую родину, в Фатерланд. А я остался – главный по трубе в опустевшем строю, – говорит Владимир Шлегель. – Был в истории нашего духового оркестра один абсолютно киношный случай. На дворе 1980 год, мы – 15 человек – берём первое место по Казахстану и гордо катим в Москву на Всесоюзный конкурс. Против нас выходят мастодонты: у одних в оркестре 30 музыкантов, у других 40, а Украина вообще привезла целую армию в 80 человек. Плюс вся Прибалтика, весь Советский Союз… И что вы думаете? Наш скромный павлодарский десант забрал первое место! Вот такой это был мощный коллектив.
В 1997 году Владимира Шлегеля официально пригласили на постоянную работу в наш родной музыкальный колледж, хотя сотрудничать с ним он начал ещё в начале девяностых по приглашению директора.
– Прихожу, значит, а директор мне с порога: «Будешь вести класс валторны!». Я аж трубу из рук чуть не выронил: «Позвольте, но я же трубач! Валторна – это же совсем другая планета и другой инструмент!» – рассказывает мой собеседник. – Директор посмотрел на меня с истинно педагогическим оптимизмом и отрезал: «Ничего, ты справишься!»
Интервью с налетом немецкой строгости
– В советские годы Павлодарская область славилась музыкантами немецкого происхождения – например, хор Шиллера. Помните ли вы выступления этого легендарного коллектива?
– Когда речь заходит о легендарном Александре Шиллере и его знаменитом хоре при Тракторном заводе, я честно поднимаю руки вверх. Это совершенно другая музыкальная стезя! Я-то всю жизнь с духовыми инструментами, а там – мощное хоровое искусство. Самолично я на этом заводе не пел и в их репетициях не участвовал, но масштаб, конечно, знал. Коллектив был мощнейший, сильный, гремел… Но как только Шиллер уехал в Германию, история хора, увы, сошла на нет. Вот о ком я могу говорить часами, так это о моих сегодняшних орлах – молодых трубачах! Сейчас у нас в самом разгаре весёлая кухонно-закулисная магия подготовки к конкурсам. Мы нацелились на знаменитый Сибирский ансамблевый конкурс в Новосибирске, который пройдёт в конце октября. Также в октябре намечается серьёзный конкурс в Санкт-Петербурге. Там моя дочь, Ольга Владимировна, как раз вовсю готовит своего звёздного валторниста.
– Говорят, немецкий характер – это порядок во всем. Помогал ли этот пресловутый педантизм вашей семье в жизни или, наоборот, мешал?
– Скорее, помогал. Отец нас с братом воспитывал в строгости и труде. Класса с пятого начался суровый аттракцион под названием «сенокос»: копнитель, грабли, жара… Это не на деревянных ложках играть, тут реальная земля и мозоли! Помню, подхожу к отцу как-то и ворчу: «Пап, ну зачем мы эту полынь горькую косим? Кому она нужна?». А он мудро ухмыляется: «Э-э, сынок, это для овец самый цимус и чистый витамин!». Овец-то в нашем мегаполисе на 60 дворов было просто несметное количество, так что полынь улетала на ура…
К моему восьмому классу родители наконец-то скопили денег и купили нормальный дом в селе Песчаное. Переехали. Но отец всё равно упорно оставался работать на старом отделении. И вот мы, зелёные пацаны, вкалывали на скирдовании как взрослые мужики! Отец брал стогомет, а проходящие мимо соседи восхищённо цокали языками: «У-у-у, сразу видно – немцы работают! Вы только посмотрите, какие ровненькие скирды стоят!» Папа у меня вообще был старой закалки, возраст труду не помеха. Его девизом по жизни было жёсткое: «Арбайтен, арбайтен!».
Мой младший брат Гена (он 1957 года рождения) в детстве умудрился съездить отдохнуть в Баянаул. А я, родившийся в 1955-м, кроме бескрайней степи и тракторного поля, вообще ничего в этой жизни не видел. Мир заиграл новыми красками только тогда, когда я приехал учиться в Павлодар. В те времена поступить в музыкальный колледж – это было невероятно престижно: колхозник и поступил в такое солидное заведение!
– Вы воспитали, можно сказать, целую музыкальную династию: Ваша дочь Ольга руководит отделением и играет на валторне, вторая ваша дочь Олеся – тоже музыкант. Внук Александр учится в консерватории в Испании. Была ли эта преемственность осознанной целью, или дети и внуки просто росли в атмосфере творчества и выбор профессии произошел сам собой?
– Было по-всякому. С Ольгой и её карьерой вышла практически детективная история. Она изначально мечтала стать медиком. Я уже и не помню точно, какой это был класс – девятый, десятый или одиннадцатый, на дворе стоял суровый 1997 год.
До этого обе мои старшие девчонки, Оля и Олеся, послушно посещали павлодарскую музыкалку. И вот Оля, которой оставался буквально год до диплома, упёрлась: «Папа, не хочу твою музыку, я буду врачом!». Но судьба распорядилась иначе и перенаправила ее на путь истинный. В итоге несостоявшийся медик с отличием окончила колледж по классу валторны. Затем она успешно штурмовала Астраханскую консерваторию.
Каролина, дочь Ольги, окончила музыкальную школу по классу ударных и фортепиано, отучилась в КазНУИ – сейчас живёт и работает в Испании. Вторая дочь, Олеся, тоже не подкачала – уехала в Таганрог, что под Ростовом-на-Дону, и вышла оттуда дипломированной пианисткой.
Ну, а младшая, Александра, решила разбавить наш семейный филармонический оркестр здоровым духом и ушла в профессиональный спорт – стала волейболисткой.
Марина Ангальдт
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
