Досуг от «баловства» до народной привычки
Этнография немцев Российской империи, СССР и Казахстана обычно ассоциируется с традиционными костюмами, народными песнями, танцами, диалектами, свадьбами и религиозными обрядами. Мы довольно хорошо представляем себе, как выглядел немецкий дом, как проходили праздники и чем были заняты люди в будни.
Но стоит заглянуть в более камерную, приватную сторону жизни – например, спросить, играли ли немецкие колонисты в карты, – и исследователь сталкивается с почти полной тишиной.
Französisches oder deutsches Bild? А что это вообще такое?
Ещё совсем недавно я думал, что игральные карты во всём мире устроены примерно одинаково. Ну как шахматы, шашки или домино: правила могут различаться, но сами фигуры вроде бы узнаваемы. Оказалось – всё гораздо интереснее.
К концу XIV века карточная игра появляется в Европе прежде всего в Италии и на Пиренейском полуострове. Ранние европейские системы мастей восходят к ближневосточной традиции: мечам, кубкам, монетам и дубинам.
Когда карты распространились дальше на север, немецкие мастера создали собственную систему мастей. Появились жёлуди – Eichel, листья или зелень – Grün/Laub, сердца – Herz и бубенцы – Schellen.
Французы «посмотрели» на немцев, многое заимствовали, но пошли другим путём. Их система – пики, черви, бубны и трефы – была проще в массовом производстве (меньше цветов, проще форма) и постепенно получила огромное распространение. Из-за колониальной экспансии англо-французская «картинка» стала глобальным стандартом, вытеснив большинство региональных вариантов. Но только не немецкий: он до сих пор используется в юго-восточной Германии и других регионах Центральной Европы.
Поэтому, когда мы говорим о немецких колонистах в России, возникает закономерный вопрос: какие именно карты лежали перед ними на столе?
И вопрос этот пока остаётся открытым.
Дайте, что ли, карты в руки
Мои довольно долгие попытки найти настоящую колоду в каталогах региональных музеев – от Саратова до Астаны – результатов не дали. Хотя в этом нет ничего удивительного. Карты были вещью совершенно обыденной: не парадной, не памятной, не «музейной». Их использовали, изнашивали и выбрасывали. В семейную историю колода обычно не попадала.
Тогда я решил искать не сами карты, а хотя бы следы карточной игры в книгах, справочниках, диалектных словарях и газетах того времени. И кое-что нашлось.
Прямых этнографических описаний вроде «в таком-то немецком селе Поволжья крестьяне постоянно играли в такую-то игру» действительно немного. Но когда складываешь вместе отдельные кусочки паззла, картина получается убедительной.
Мог ли реальный немец-колонист Российской империи или советский немец в СССР до 1941 года коротать вечер за карточным столом? Да, мог.
И более того: документы показывают, что карточная игра действительно присутствовала в жизни немецких поселений, причём прослеживается её занятный путь от «баловства» до мейнстримного развлечения.
Сами игральные карты были хорошо известны немецкоязычному миру задолго до того, как первые колонисты XVIII века отправились в Россию. Там существовал богатый мир карточных игр – старых и новых, местных и региональных. Среди них были, например, Skat, Schafkopf, Binokel, и множество других.
Казалось бы, переселенцы должны были привезти с собой и эту часть привычного быта. Но всё оказалось не так однозначно.
Kolonistengesetze, 1854
Упоминание карточной игры находится в § 398 Сборника законов и постановлений, которые регулировали жизнь немецких колонистов в Российской империи („Gesetze für die deutschen Kolonisten in Rußland. 1. Teil“). Читаем:
„Unter Üppigkeit wird verstanden, wenn jemand unmäßige Ausgaben in seinem Haus für häufige Gastereien macht und dergleichen, was seine Wirtschaft ruiniert, und Verschwendung, wenn er dem Kartenspiel fröhnt und sein Vieh ohne Erlaubnis des Schulzen und ohne Not verkauft und das Geld zu Saufereien und Befriedigung seiner Leidenschaften ausgibt. “
То есть считается, среди прочего, расточительством, если человек предаётся карточной игре, а также без разрешения и необходимости продаёт скот и тратит деньги на пьянство и удовлетворение своих страстей. Здесь карты фигурируют не как бытовое развлечение, а юридически и административно помещаются в категорию „Verschwendung“ – расточительства.
Колония Галка, 1912 год: карты как «новшество»
Одно из самых любопытных свидетельств удалось найти у Макса Юлиуса Преториуса (Max Praetorius) в его работе Galka. Eine deutsche Ansiedlung an der Wolga, вышедшей в 1912 году.
Преториус описывает повседневную жизнь немецкой колонии Галка на Волге и отдельно упоминает развлечения её жителей. Их было, судя по всему, небогато: крокет, особенно популярный среди женатых мужчин, домино и шашки – Damm.
А вот о картах автор пишет явно неодобрительно: «К сожалению, в последнее время карточная игра начинает, хотя пока ещё лишь в скромных зачатках, укореняться в деревне…»
Причём Преториус объясняет, откуда, по его мнению, взялась эта новомодная привычка. Карты, пишет он, появились благодаря «нескольким сыновьям богатых колонистов, которые переняли её у малороссов, живших на луговой стороне [Волги]».
Это уже неожиданно. Выходит, что в Галке начала XX века карты воспринимались вовсе не как часть немецкой традиции, а как относительно новое развлечение, подхваченное от соседей.
Разумеется, как упомянуто, немецкая карточная культура существовала задолго до переселения в Россию. Но практика игры в конкретной колонии вполне могла восприниматься как чужая.
Газеты начала XX века: карты вошли в повседневность
В католическом еженедельнике Klemens от 8 ноября 1900 года рассказывается о школьниках одного из немецких поселений Таврической губернии. Автор недоволен их поведением: „Wenn dann aber erst Abend geworden ist – nun dann gehen sie fort wie die Großen: rauchen und spielen Karten“. То есть: «А когда наступал вечер, они уходили, как взрослые: курили и играли в карты…»
Здесь карты уже вовсе не выглядят каким-то экзотическим новшеством. Они входят в обычный Feierabend вместе с курением, пением и уличными развлечениями.
А год спустя в том же Klemens появляется вообще чисто конкретная история. В номере от 7 ноября 1901 года корреспондент из Обермонжура (вариант чтения: Обермонжу) Самарской губернии ругает местную ночную стражу. Вместо того чтобы обходить село, стражники могли до полуночи „Karten zu spielen“. М-да, картина рисуется до комизма: им, значит, доверили безопасность односельчан, а они… Хорошо, что тогда ещё не существовало гаджетов со стрелялками и квестами.
Для нас это, конечно, не столько история о дисциплине, сколько ещё одно свидетельство: карточная игра уже достаточно прочно вошла в повседневную жизнь немецкого поселения, чтобы оказаться в такой совершенно будничной газетной заметке.
Марксштадт и Швед: а что, обычный досуг
Ещё показательнее материалы по Марксштадтскому кантону, опубликованные в Unser Kanton на основе архивных анкет и краеведческих исследований.
В описаниях быта Марксштадта – старого Баронска – упоминаются карточные игры старшего поколения, в том числе Sohle и Trommel. Мы не можем идентифицировать их, в Германии таких нет. Однако сами названия доказывают – у волжских немцев бытовала локальная карточная терминология.
А в материалах по немецкому селу Швед среди прежних развлечений взрослых прямо перечислены кегельбан, шашечное поле и карточная игра (Kartenspiel, а также упоминание Solo).
И есть в этой карточной истории ещё один надёжный источник – язык. Диалектные словари (например, Wörterbuch der wolgadeutschen Marxstädter Mundart Виктора Дизендорфа) надёжно фиксируют в речи местных немцев устойчивые понятия: Kárte (карта), Kártenspiel (карточная игра/колода), Kárten spíelen (играть в карты) и Kártenlegen (гадать на картах). А когда слово прочно входит в разговорную речь, перед нами явно не случайное развлечение нескольких человек. Карточная культура становится частью повседневного языка.
То есть здесь карты уже не выглядят ни скандальным новшеством, ни экзотическим заимствованием. И это хорошо показывает постепенную перемену отношения к игре: в одной колонии в начале XX века карты ещё только укореняются и вызывают раздражение исследователя, а в других немецких поселениях того же времени Kartenspiel уже оказывается обычным бытовым занятием.
Ваша карта, bitte
Здесь начинается самое трудное. Мы можем довольно уверенно сказать, что в карты играли. Но сказать, какой именно колодой пользовались в конкретной немецкой колонии, почти невозможно.
В XVIII–XIX веках здесь могли сосуществовать разные варианты:
традиционная немецкая колода с мастями Eichel, Grün/Laub, Herz и Schellen;
«обычная» французская колода с пиками, червами, бубнами и трефами;
различные местные и переходные варианты.
Поэтому было бы рискованно автоматически представлять каждого немецкого колониста с «немецкой» колодой в руках.
На выбор карт могли влиять место происхождения переселенцев, соседние народы, торговля и постепенное распространение общих городских и российских культурных привычек.
Можно осторожно предположить, что широко использовалась русская колода типа «Атласные», самая массовая в Империи с 1870-х, когда был учреждён дизайн, который существует и поныне. Помните, там ещё бубновый король в одеянии восточного султана, а все дамы с цветочками в руках?
Сверим наши карты
Если собрать все эти свидетельства, получается любопытная история: карточная игра среди немецких колонистов не выглядит ни совершенно чужой, ни неизменной древней традицией. В разных местах и в разное время она могла восприниматься совсем по-своему.
В Галке начала XX века её ещё описывают как новое, недавно заимствованное сомнительное развлечение.
В газетных заметках 1900–1901 годов карты уже оказываются частью вполне обычной повседневности: в них играют лоботрясы-школьники, взрослые, а иногда даже ночная стража, которой вообще-то положено заниматься другим делом.
В краеведческих материалах 1920-х годов карточная игра уже спокойно соседствует с кеглями, шашками и другими привычными развлечениями.
Рисуется очень человеческая картина: традиционное, строго организованное сообщество вовсе не состояло из людей, которые после работы только молились да ложились спать. Они тоже искали, чем занять вечер: играли, спорили, развлекались, иногда, вероятно, азартно. А иной раз – судя по газетам – настолько увлекались картами, что забывали о своих обязанностях.
Наша тема остаётся только-только начатой. Пока у нас лишь кусочки мозаики: закон о колонистах, этнографические описания, газетные заметки, краеведческие анкеты, словари – словом, редкие свидетельства.
Возможно, в архивах ещё лежат десятки таких упоминаний – просто их пока никто не собрал. А значит, история немецких колонистов может рассказать нам ещё немало – и не только о церкви, труде, семье и хозяйстве, но и о том, как люди коротали свободный вечерок, когда работа на сегодня была закончена.
В следующих номерах DAZ мы познакомимся с самóй «немецкой картинкой» – системой мастей и фигурных карт, которая не растворилась в общеупотребительной французской и до сих пор сохраняется в Германии и других регионах Центральной Европы.
Ха, и это уже совсем другая история.
Игорь Нидерер
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
