Много лет подряд 1 июня или в первую субботу после этой даты мы с женой ездили на дачу к нашему большому другу, бывшей актрисе Антонине Аксёновой, чтобы поздравить её с днём рождения.
В этом году Антонине исполнилось бы 80 лет, но, увы, до этого юбилея она не дожила…
Её судьба была трудной и трагичной, такой, что, узнав о ней, невозможно не содрогнуться и одновременно не восхититься.
Антонина Павловна Аксёнова — советская и белорусская актриса театра и кино — родилась в Магадане в семье репрессированных. О судьбе её родителей остаётся лишь догадываться… До двух лет она жила в детском доме, где её заметила и позже удочерила автор известного романа «Крутой маршрут» Евгения Гинзбург — мать будущего писателя Василия Аксёнова. Приёмным отцом Антонины стал Антон Вальтер — этнический немец, талантливый врач и глубоко верующий католик. С Евгенией Гинзбург он познакомился в ссылке на Колыме, там же они поженились. По словам Антонины, именно отец оказал на неё главное влияние — сформировал её характер и отношение к жизни и людям.
Недавно мы с женой с грустью вспоминали её последний день рождения, который отмечали в 2023 году, и одну забавную историю — ту самую, что Тонечка рассказала нам в тот вечер. Историю о неожиданной встрече в США с другом семьи — выдающимся поэтом Евгением Александровичем Евтушенко.
В тот тёплый летний вечер во Франкфурте, подходя к её даче, мы заметили Антонину ещё издалека. На фоне яркого ухоженного сада Антонина легко и весело двигалась по двору в своей гавайской рубашке, той самой, которую мы знали уже лет пятнадцать. Она по-прежнему выделялась своим безумным, радостным колоритом даже среди пёстрого летнего цветения. За годы ткань, конечно, немного выцвела, но рубашка всё ещё удивительно точно соответствовала дачному настроению.
Когда все гости расселись за праздничным столом, накрытым общими усилиями, и очередь поздравлений дошла до меня, я наряду с тёплыми словами напомнил Антонине, что много лет назад, на её первом дне рождения в Германии она была именно в этой рубашке. Тонечка рассмеялась и, словно возвращаясь в прошлое, сказала, что эту «гавайку» подарил ей Женя Евтушенко, и тут же начала свою историю.
Случилось это в США поздней весной, накануне Миллениума. К тому времени и Евгений Александрович, и Антонина уже несколько лет жили и работали в Америке. Евтушенко с семьёй обосновался в городе Талса, штат Оклахома, где преподавал в университете, а Антонина с середины девяностых жила в Лос-Анджелесе и руководила созданным ею детским оперным театром.
Однажды Тоне позвонил сосед и приятель Саша Половец, друг её сводного брата, писателя Василия Аксёнова. Александр Борисович был человеком заметным: издатель, публицист, общественный деятель, основатель и главный редактор газеты «Панорама», крупнейшего независимого русскоязычного еженедельника за пределами Советского Союза. В его издании печатались и писатели-эмигранты, и те советские авторы, кому удавалось почти чудом бывать за границей или передавать свои тексты на Запад.
Саша сообщил, что к нему приезжает Евгений Евтушенко и что он устраивает для поэта авторский вечер в кругу русскоязычной диаспоры. Зная, что Тоня и Евгений — давние друзья, он предложил поехать вместе в сторону Сан-Диего, к границе с Мексикой, куда поэт должен был прибыть на пароходе, и встретить его. Антонина с радостью согласилась. В дороге — а путь был неблизкий, около ста девяноста километров — она вспоминала, как познакомилась с Евтушенко ещё в конце шестидесятых, будучи студенткой ГИТИСа.
Их встреча произошла в квартире её приёмной матери Евгении Соломоновны Гинзбург. Тогда Евтушенко — тридцатипятилетний голубоглазый красавец, кумир молодёжи — произвёл на Антонину сильнейшее впечатление. С улыбкой она вспоминала, как Женя ( он был старше на четырнадцать лет) пытался за ней ухаживать, но после шутливого выговора от Евгении Соломоновны быстро оставил эти попытки.
Когда машина подъехала к причалу, с только что пришвартовавшегося судна на берег хлынула пёстрая, шумная толпа. И вдруг, словно вынырнув из людского потока, перед Антониной и Александром появился Евгений.
С восторгом расцеловав Тонечку и крепко обняв Александра, он бросил вещи на заднее сиденье, уселся рядом и сразу же скомандовал:
— Сань, поехали! Тут где-то рядом есть обалденный базар — мне срочно нужен новый прикид!
— Что именно? — переспросила Антонина.
— Да шмотки ему нужны, — со смехом пояснил Саша.
На базаре Евгений выскочил из машины и мгновенно растворился в шумной разноязычной толпе. Вернулся он лишь через полтора часа с огромным пакетом, набитым доверху, когда терпение его спутников уже было на исходе.
По дороге в Лос-Анджелес они вспоминали смешные истории, смеялись, а затем Евгений с Александром увлеклись обсуждением завтрашнего вечера.
После долгого щедрого ужина в гостеприимном доме Половца Антонина уже собиралась уезжать, но Евгений вдруг остановил её:
— Тончик, подожди! Помоги выбрать, в чём мне завтра выступать!
Он вытащил на середину комнаты огромный баул и высыпал из него целую россыпь гавайских рубашек ярких, кричащих, почти невероятных оттенков. Поэт стал примерять их одну за другой, дефилируя по комнате, как по подиуму, перед строгим «жюри» в лице Тони и Саши.
Надев очередную рубашку, он уверенно заявил, что именно в ней выйдет на сцену. В ответ оба переглянулись и не выдержали: разразились неудержимым смехом.
Не понимая причины, Евтушенко снял рубашку и стал внимательно её рассматривать.
— Да что вы смеётесь? В такой гавайке я бы и в Верховном Совете выступил!
После этих слов Антонина и Александр буквально повалились от смеха. Наконец Тоня, вытирая слёзы, сказала:
— Женя… в Верховном Совете тебя бы не поняли, особенно если бы ты появился там в женской рубашке, да ещё с вытачками на груди!..
— Вот оно что! — растерянно улыбнулся поэт. — Тогда, Тончик, она твоя. Мне не подойдёт, а тебе будет в самый раз!
Антонина расцеловала обоих и уехала домой — уже с подарком.
На следующий день она примерила рубашку. Та действительно села идеально, а её яркость неожиданно освежила лицо. И тогда Антонина решила прийти на вечер в той самой «гавайке». Евтушенко, увидев её, был в полном восторге.
Весь вечер, читая любовную лирику, он снова и снова находил её взглядом в глубине зала и словно адресовал каждую строку именно ей.
В перерыве к ней подошёл улыбающийся Саша:
— Тончик, ты заметила? Он весь вечер читает только для тебя!
— Да не на меня он смотрит, — смущённо ответила Антонина. — А на свою гавайскую рубашку, которая ему не подошла… Ты же знаешь Женину слабость к эффектной одежде.
Вспоминая это, Тонечка на мгновение замолчала, задумалась и тихо добавила:
— Как сейчас помню тот вечер… Зал слушал, затаив дыхание. Люди были словно заворожены — такими простыми и в то же время гениальными были его строки… Я счастлива, что знала его лично и могла назвать другом…
Виктор Гергенредер
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
