От киноиндустрии – к армии и молодёжи: этот профессиональный путь выбрал Арман Асенов, руководитель Национального военно-патриотического центра Вооружённых сил Республики Казахстан. В прошлом – директор крупнейшей киностудии «Казахфильм», продюсер и успешный актёр. Сейчас он формирует новую систему воспитания, объединяя культуру и образование в военной сфере.
– Арман Турсунбаевич, по 2002 год Вы возглавляли «Казахфильм» имени Шакена Айманова. Советские люди очень любили отечественные фильмы и даже выросли на них, например, «Кыз-Жибек» и «Меня зовут Кожа». Работу киностудии можно разделить на два периода: советский и после обретения независимости. Какой период казахского кино Вы считаете наиболее успешным?
– Давайте начнем с Великой Отечественной войны. Во время ВОВ собрали 200 операторов по всему Советскому Союзу и отправили их в Москву. Каждому дали по взводу солдат, и они поехали на передовую снимать хронику. Оператор на тот момент был, как сейчас, наверное, космонавт – редкий специалист. Всего 200 человек нашли со всего Союза, потому что кино появилось в начале века и было новым искусством. При этом с Центральной части России более 400 предприятий среднего и тяжелого машиностроения были эвакуированы в Казахстан.
Элита того времени – два театра, «Ленфильм», «Мосфильм» стали Центральной объединенной киностудией в Алма-Ате. Это был ответ Германии, где наряду с США очень сильно развивался кинематограф. В самые тяжелые годы войны кино все равно снималось. Если помните, когда к Черчиллю пришли и сказали, что война началась, он потребовал увеличения расходов на культуру в два раза: «За что мы воюем? За это и воюем». Так и в Советский период в 1940-е в Алма-Ате построили киностудию. Приехали на тот момент мэтры Советского мирового кинематографа: Александров, Пырьев, Пудовкин, Эйзенштейн. Мало кто помнит сейчас, что Сергей Эйзенштейн – это отец-основатель кинематографа. Он лично снимал на Алма-Атинской киностудии «Ивана Грозного». Когда в принципе было тяжело, когда денег не хватало на то, чтобы прокормить солдат, в это время выделялись средства на создание кино. С этих пор в Казахстане зародилось такое понятие как кинематограф.
Рядом с мэтрами мирового кинематографа находились уже казахские режиссеры того времени – Это Мажит Бегалин, Шакен Айманов. Появилась целая триада отечественных режиссеров и операторов. После войны Лен- и Мосфильм уехали, но появилась хорошая школа. Поэтому за 70 лет её существования были периоды расцвета кино. Развитие всегда идёт синусоидами: хороший всплеск, потом небольшой спад.
Самым большим периодом подъема был 2000 год, когда принял решение снять фильм «Кочевники». Приехало огромное количество специалистов мирового уровня. Мы столкнулись с мировым кинематографом уже не с советской подачи. С тех пор кино пошло на подъём. С 2008 года этому уделялось особое внимание, выделялись хорошие деньги и запускались огромные проекты. Достигнут хороший прогресс и в историческом, и коммерческом плане. В 2012 году мы снимали фильм «В ожидании моря» совместно с режиссером мирового уровня Бахтияром Худойназаровым, который жил в Германии. Очень много появилось совместных успешных фильмов, и казахское кино очень агрессивно ворвалось в систему фестивалей класса «А». Ежегодно мы представлялись на Токийском фестивале, Московском, Варшавском, Берлинском. Фестивали класса «А» всегда были охвачены работами казахских режиссёров.
Следует сказать, что одно время была идея перенести «Казахфильм» в Астану. Я довел до Главы государства, что это неправильное решение. В окрестностях Алматы находятся все 8 географических зон: пустыни, реки, поля, леса – все, что требует кино. Решили, давайте лучше поднимем наш бренд, потому что «Казахфильм» имеет уже столетнюю историю. Это один из немногих брендов в Казахстане, который сохранился.
– По каким реальным критериям в Казахстане сегодня выбираются проекты для финансирования – это художественная ценность, идеологическая повестка или связи внутри индустрии?
– В тот период был создан ГЦПНК (Центр поддержки национального кино – прим. ред.), который считается финансовой организацией. Получилось так, что творческие люди не могут правильно реализовывать свои проекты с их художественными составляющими. В данный момент кино находится в коммерции. Поскольку у «Казахфильма» был худсовет, определивший тематику на ближайшие 5-10 лет вперед, в ГЦПНК такого нет, поэтому последние годы выбирают коммерческие фильмы, которые сняты на частных студиях и собирают кассу.
– Есть мнение, что казахстанский зритель не готов к историческому кино. Это действительно проблема аудитории, или индустрия недооценивает зрителя и делает комедийный продукт?
– Вы знаете, мы делали аналитику. Каждый кинематограф имеет свое лицо. В Индии очень тяжелая жизнь. Там снимают кино как все поют и танцуют, потому что люди этого никогда не видели. В России, Казахстане у нас рутина, работа, поэтому востребован комедийный жанр. Люди через искусство хотят получить то, чего у них не хватает в жизни. Каждый снимает свое востребованное направление.
Кроме того, государство выделяет финансирование на фильмы об историко-культурном наследии Великих личностей. Эти картины, к сожалению, не прокатаны. У нас в кино ходит в основном молодежь от 18 до 25 лет. В стране около двухсот тысяч кинолюбителей, это наша молодежь. Такие кинокартины не востребованы ими. Бывает, что снимают шикарный исторический фильм, но в прокате он не состоится. А фильм без толкового идейного содержания может «порвать» прокат. Есть только два пути — повезло или не повезло.
– Получается, исторические фильмы остаются нашим трендом…
– Интересную вещь скажу из собственных наблюдений. Мы все знаем, что центр всех религий — это Ближний Восток. Христианство, мусульманство и буддизм родились там. Религиозный центр — это их главная миссия на Земле. В дальнейшем появились кочевники — люди, которые оседлали лошадь. Начались великие походы Аттилы с Востока на Запад. Мы гордимся именно кочевой культурой и лошадью.
Следующий этап – немцы придумали мотор. Это их отличительная особенность. Появились танки, появились самолеты, Первая мировая, Вторая, распространение двигателей и автомобилестроение. Есть такая поговорка – зачем что-то придумывать, если это все равно придумают немцы? (смеется).
Сегодняшний век – это век американцев, век интернета. Все подхватывают развитие искусственного интеллекта. Раньше новости распространялись на лошадях, теперь же идеология передается онлайн. Но мы остаемся носителями собственной уникальной культуры.
– Вы с 2022 года возглавляете РГУ «Национальный военно-патриотический центр Вооруженных сил РК». Многие люди говорят, что воспитание в армии часто носит формальный характер. Вы с этим согласны?
– Задача нашего центра – как раз уйти от этого. Если мы на деле повышаем престиж армии, естественно, молодежь пойдет в армию. Национальный военно-патриотический центр находится в составе Вооруженных сил. Но по основной деятельности это учреждение культуры. Кто же такой патриот? Я всегда говорю, что это просто человек, который знает свою историю и любит свою культуру. Других рычагов и средств не сущестувует. Поэтому все силы и возможности, которые переданы Национальному военно-патриотическому центру – это музеи, военные артисты и музыканты, которые доверяют нашу историю и культуру молодому поколению. Очень сожалею, что в предыдущие годы особое внимание на это не обращали.
Я первый, кто вышел с идеей написать докторскую диссертацию по культурной работе в Вооруженных силах и охватил период с 19-го года после революции и до сегодняшнего времени. Реформа армии в те годы – это очень сложный процесс. За 2 года реформ в рабоче-крестьянской красной армии было 89% безграмотных, 5% малограмотных и всего 4% грамотных красноармейцев. Вот качественный состав вооруженных сил тех лет. Первый приказ в 19-м году председателя РККА был не про танки, не про самолеты. Солдаты за время прохождения срочной службы должны были прочитать 9 книг, посмотреть 4 фильма и 4 театральные постановки. Таким образом, из всего Советского Союза сделали читающую нацию.
Я поэтому один из тех, кто поднял этот вопрос и кто до конца хочет довести, чтобы культурный облик нашей армии был на высоте. У нас 37 тысяч осенних и весенних призывных групп. 5000 из крупных городов, 32 тысячи из малых и населенных пунктов, где почти нет культурных учреждений. Молодежь приходит безграмотная из-за негативного влияния соцсетей. В наше время, когда человек вернулся из армии, в самом отдаленном ауле, деревне даже соседи говорили: «Смотри, какой пришел, одухотворенный, целостный, ты тоже давай в армию иди». Если поднимем культуру, будет так же.
Мы будем запускать акцию «Книга солдату». Книги, которые с трудом родителям доставались, сейчас выбрасывают. Так нельзя, сердце кровью обливается. На самом деле, все труды нужно читать и знать, будь то классика Дюма или сочинения Ленина. Надо расширять кругозор, чтобы понимать, что хорошо, а что плохо. Сейчас ведется реальная работа.
– В последние годы акцент смещается от проведения масштабных парадов ко Дню Победы к более сдержанным формам памяти – открытию исторических музеев, мемориальным акциям. На Ваш взгляд, такой подход сегодня более уместен?
– Вот я скажу Вам, у меня папа военный врач. Мы такие люди, мы всегда праздновали и сейчас чтим память наших героев. В этом году совместно с Иваном Сауэром мы открыли музей в селе Родина. Тематика музея – герои-фронтовики Целиноградской области. Это Р. Кошкарбаев, Т. Бигельдинов, также представитель невоенного сословия К. Мунайтпасов. Нет семьи, которую не затронула Великая отечественная война. Мы помним об этом и ведем воспитание молодёжи.
Парады проводятся в Казахстане регулярно. Было проведено 80-летие Победы, что очень правильно. Но это очень затратная статья расходов. Приходит время, когда можно организовывать их не ежегодно, а каждые 5 лет. Кроме парадов есть текущая работа, где тоже задействована техника, вооружение, личный состав.
Кроме того, у нас сохранились атрибуты парадной формы одежды. В европейских странах есть выражение: «Наша армия создана не для парадов, а для защиты Родины». Лучше помогать ветеранам адресно – из всех стран мы выделили больше всех, по 5 млн тенге.
– Общество регулярно говорит о проблемах в армии: дедовщина, случаи трагедий. Почему в армии до сих пор сталкиваются с этим?
– Армия – это часть нашего общества, а не отдельная система. Все социальные процессы, которые есть в стране, в той или иной форме отражаются и в военной среде. По статистике ВОЗ в обычной жизни 200 человек на 100 тысяч сталкиваются с трагедиями. В армии на 100 человек – 20. В наше время мы всех знали, были социализированы. Сейчас молодежь в одном дворе может совсем не видеть и не знать друг друга. Придя в армию, они попадают в мужской коллектив, формируют связи, у них появляются конфликты. Но там появляется массовость, сплоченность. В Европе рыцари держатся поодиночке, и такие единицы сейчас к нам приходят. В армии они приобретают много друзей, держатся вместе потом по жизни. Очень много парней в армии осваивают новое дело и приобретают новую специальность.
– Есть ли у военнослужащих возможность поделиться своими проблемами?
– Важно, чтобы они имели возможность получать своевременную поддержку. В составе центра есть отдел по работе с членами семей военнослужащих. Туда входят жены офицеров и жены командиров, например, жена командира взвода. Командир взвода соблюдает субординацию и не может сказать ничего командиру полка. Но их супруги общаются. Жена командира взвода поделится проблемой с супругой командира роты, он – с командиром бригады. Так это дойдет до нас, и мы донесём о случившемся министру обороны.
– Достаточно ли сегодня изменений, чтобы говорить о новых военно-патриотических центрах?
– Когда я пришел в центр, до меня руководители были военными людьми. Да, военные носят погоны, но в 95% они творческие люди. Им необходимо творчество. В Акмолинском гарнизоне 200 детей военнослужащих обучаются на безвозмездной основе. Еще талантливые 40 7-8 классников занимаются духовым оркестром. На «Айбыне» всю концертную программу мы делаем детскими коллективами и приобщаем к культуре. Вы удивитесь, они невероятно талантливы в музыкальной сфере. Сейчас у нас 20 оркестров в составе вооруженных сил, еще 5 оркестров непосредственно в наших филиалах.
Недавно мы внесли изменения в бюджетный кодекс, Президент разрешил нам зарабатывать. В прошлом году на заработанные деньги купили новые музыкальные инструменты для нашего ансамбля, до этого ведь инструменты не закупались. Сейчас мы подписываем меморандум с «Казахкоцертом». Военнослужащие будут проводить концерты для учреждений гражданского сектора, а гражданские культурные коллективы показывать премьеры в отдаленных гарнизонах для военнослужащих. Армейцы не должны отставать от трендов.
Реформы ведь идут постоянно. Это касается как улучшения условий службы, так и расширения филиалов. В Акколе не было отопления, сейчас туда привезли немецкие тепловые узлы и японские лифты, сделали очень хороший ремонт. Сейчас у нас всего 5 филиалов, планируем расшириться до 14 до конца следующего года.
– Что для Вас лично является главным критерием эффективности военно-патриотического центра?
– Если молодёжь понимает ценность службы, если военнослужащий культурно обогащён – значит, мы движемся правильно. Когда гражданское население видит военных, пусть видит их красивыми. Мы представляем армию как пример, какими надо быть – выправкой, голосом, статью. Детям приятно на это смотреть, они очень любят кумиров.
– Обсуждается цифровизация центров и внедрение новых технологий…
– Если мы не можем справиться с соцсетями, необходимо их возглавить. Сейчас мы прописываем мобильное приложение для молодёжи «Жас сарбаз». Это игровой формат 18 видов зачетов и экзаменов, которые они должны будут сдавать. В приложении в формате квеста можно выбрать себе аруаха, например, Жангир-хана, а чтобы пройти на следующий этап квеста, надо знать историю Казахстана. Сейчас у нас 280 тысяч Жас сарбазовцев, каждого не погладить по голове. А тут у них будет свой рейтинг и видна активность. Так мы определим, кого впоследствии будем рекомендовать в военные вузы. Знание основ методом цифровых технологий облегчит ребятам жизнь. Будут впереди всей планеты (смеется.)
– Детство в Германии, наверное, оставило на Вас особый отпечаток?
– Я родился в Веймаре и до 5 класса ходил в немецкую школу. Немцы очень трепетно относятся к казахской культуре. Нет ни одного немца, который не владел бы государственным языком. Не видел более благодарного народа. Иван Адамович (Сауэр – прим.ред.) часто шутит: «Я – немецкий казах, ты- казахский немец». Это многое значит для меня.
Валерия Штаудакер
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
