Карл Фрайс принадлежит к поколению, которое оказалось между несколькими эпохами. Сын депортированных советских немцев, руководитель народного фольклорного ансамбля «Immer truff» Майкольского совхоза Кустанайского района, участник первых съездов советских немцев в 1991 году, он был свидетелем распада СССР, подъёма немецкого движения в Казахстане и массовой эмиграции 1990-х. Спустя более тридцати лет он вновь приехал в Костанай – город, где прошла его молодость.
– Карл Карлович, что Вы почувствовали, когда снова приехали в Костанай спустя столько лет?
– Я выехал на постоянное место жительство в Германию в 1995 году. Прошёл уже, нетрудно подсчитать, 31 год! За такое время, конечно, всё изменилось. Город удивительно похорошел, изменился в лучшую сторону. И надо отдать должное, люди, мне кажется, стали богаче жить, чем мы в те годы жили.
– Было место, куда хотели сразу пойти?
– У меня родители похоронены в Рязановке – селе в Костанайском районе Костанайской области, поэтому мне, конечно, хотелось прежде всего поехать к ним на могилу. А в городе я хотел увидеть университет. Раньше он назывался, по-моему, институтом имени 50-летия СССР (Кустанайский педагогический институт имени 50-летия СССР – историческое название нынешнего Костанайского регионального университета им. А. Байтурсынова – ред.). Я даже попытался туда зайти, но меня не пропустили. Времена изменились. Раньше нас встречала тётя Катя с тряпочкой и говорила: «Вытирайте ноги, заходите». А теперь на входе охрана, чтобы, как говорится, ничего не случилось.
– А каким было Ваше детство в Казахстане?
– Удивительное. Все дружили. Бок о бок люди разных национальностей жили как одна семья. Я вспоминаю свою улицу: сосед Елизаров – русский, Левоники – белорусы, через дом жили немцы, курды, чеченцы. Очень много украинцев приехало во время целины. И это тёплые воспоминания, особенно если смотреть на то, что происходит в мире сейчас.
– Люди разучились дружить?
– Казахский народ – это очень добрые люди. Они спасли многих немцев.
В 1941 году моих родителей и всех родственников депортировали сюда.
И когда они приехали, казахи встретили их с большим пониманием. Мы были немцами, но никакого отношения к войне не имели. Мы были такими же жертвами, как и все остальные. И местные жители приняли нас, помогали едой, помогали решать бытовые вопросы. Обо всём этом мне рассказывала мама – о том, как люди тогда поддерживали друг друга и помогали выжить.
– Карл, если говорить об идентичности: у Вас было советское детство, но при этом вы росли немцем. Как культура сохранялась внутри семьи?
– Во-первых, дома мы много разговаривали на немецком языке. Были немецкие книги. Церкви не было, но люди собирались по домам и там молились.
Кладбище было одно: мусульман хоронили в одной части, христиан – в другой. И никаких проблем между людьми не было. Все сохраняли свои обычаи, и мы тоже. Жили дружно, каждый со своим языком, со своей кухней. Кто-то варил бешбармак, кто-то делал кухен и бретцель, делились друг с другом.
С соседями вообще никаких проблем не было. Это всё настоящая жизнь. И я не думаю, что люди, которые прожили то время, скажут что-то противоположное.
– А почему именно музыка стала способом сохранить культуру?
– Наверное, это от родителей пошло. Тогда ведь немецких коллективов было не так много. Многие семьи уже сильно ассимилировались, люди плохо знали немецкий язык – такое тоже было. И чем ближе к девяностым, тем сильнее это ощущалось. А потом пришла перестройка. Это вообще отдельная история – про те времена, наверное, можно целую книгу написать. Не всё тогда было простым и положительным, но мы всё равно продолжали жить, выступать вместе, делать концерты. Кстати, именно в те годы мы защитили звание народного коллектива с немецким фольклорным репертуаром.
– Карл, расскажите, как появился ансамбль?
– Мы сначала переехали из Челябинска в Рязановку. Это было уже время комендатуры, хотя, наверное, сейчас можно подробно на этом не останавливаться. Позже нас всех реабилитировали: и меня, и родителей, и сестёр, вообще всех немцев, которые находились под комендатурой.
Рязановка тогда была отдельным колхозом, потом вошла в состав Майкольского совхоза. Практически там я и вырос. После школы я окончил культпросветучилище. Сначала создал свой оркестр, а потом меня пригласили работать директором Дома культуры в Майкольском совхозе. У меня тогда был хороший наставник, Виктор Павлович Ремезов, руководитель областного отдела культуры. Он мне говорил: «Хватит тебе здесь сидеть, давай шире – поедешь в Фёдоровский район, будешь заведовать отделом культуры». Но я остался верен Майкольскому совхозу.
На протяжении многих лет мы занимали первые места в художественной самодеятельности. На базе Дома культуры появился немецкий коллектив „Immer truff“.
Именно этот коллектив участвовал в одном из первых больших концертов в Алматы в первый год независимости Казахстана. Мы выступали на одной сцене с Розой Рымбаевой. Помню, исполняли «Берлинскую польку», а ансамбль «Кустанайские зори» танцевал под нашу музыку. Казахстан тогда только начинал свой путь как независимое государство. Чувствовалось, что страна ищет себя, строит что-то новое. И я до сих пор чувствую связь с этой землёй. Наверное, Казахстан для меня уже не просто вторая родина. А какая – первая или вторая – уже и не разделишь.
– А как появилась идея создать ансамбль уже в Германии?
– Коллектив, который у нас был здесь, в Казахстане, конечно, сильно отличался от того, что получилось потом в Германии. И я сразу должен сказать: огромную поддержку мне всегда оказывал мой родной брат. Без него, думаю, ничего бы не получилось. Мы вместе подбирали людей, организовывали выступления, репетировали. Но в Германии система оказалась совсем другой. В Казахстане существовали Дома культуры, государство выделяло средства, была выстроена целая система поддержки. А в Германии государство даёт свободу, возможности, но содержать коллектив ты должен сам. Хочешь существовать – организовывай мероприятия, собирай людей, зарабатывай деньги, плати налоги, веди бухгалтерию.
Так мы и работали. Вместе с братом создали уже в Германии большой коллектив. Очень много людей участвовало. Мы выступали в Берлине, у Бранденбургских ворот, в том числе 28 августа – в день памяти депортации немцев 1941-го, когда людей выселяли в Сибирь и Казахстан. Для нас это была очень важная и тяжёлая дата.
– Первый съезд немцев СССР, расскажите, пожалуйста, каким Вы его запомнили?
– Сам съезд проходил в 1991 году.
И тогда ещё жила надежда, что немцам дадут какой-то особый статус, что, может быть, начнётся восстановление автономии.
Конечно, все дальнейшие события уже хорошо известны. Об этом много написано, есть материалы и в интернете. Но тогда на съезде настроение было совсем другим. Главная мысль звучала примерно так: немцы должны остаться здесь и возрождать немецкую культуру, немецкий дух на территории бывшего Советского Союза.
И многие действительно были настроены что-то делать и в Казахстане, и в России. Хотели создавать коллективы, сохранять язык, традиции. Но потом Советский Союз распался, жизнь стала тяжелее, и всё стало быстро меняться.
Можно это печатать, можно нет, но я скажу честно: те первые люди, которые уезжали в 1950-е – 1970-е годы (первые репатриации), были глубоко убеждёнными немцами, верующими людьми, для которых немецкая идентичность действительно много значила.
А потом началась уже другая волна. Люди ассимилировались, семьи становились смешанными: немцы женились на казашках, русских, казахи – на немках. Да и жить становилось всё труднее. Месяцами не платили зарплату, была полная неопределённость. И тогда многие поехали уже не за идеей, а просто за нормальной жизнью. Я иногда шучу: первые уезжали по душе и по вере, а потом поехали уже «за сникерсами».
– Что бы Вы посоветовали молодым казахстанским немцам?
– Первое, что бы я посоветовал, – это учёба. Настоящая серьёзная учёба. Потому что сегодня без знаний человеку очень трудно быть перспективным, состояться в профессии, вообще чего-то добиться. И ещё я считаю, что сейчас обязательно нужно знать три языка: английский, немецкий и казахский. Тогда человек сможет реализовать себя практически в любой стране.
– Если бы сегодня на сцене снова собрался Ваш первый ансамбль из Майколя, какую песню Вы бы выбрали?
– Есть одна песня, называется „Heimat“. Там всё про наше: где ты родился, как жил, про бескрайние пшеничные поля. Таких полей в Европе нет. Вообще нигде нет. А в конце поётся:
«Я ещё вернусь». И вот это чувство… оно очень сильное. Потому что Казахстан – это родина. Здесь прошло детство, здесь похоронены родители, здесь вся память. Но жизнь уже изменилась. Наши дети и внуки выросли в Германии. У них уже другая родина. Они могут приехать сюда, посмотреть, почувствовать, но жить постоянно – это другая история. Моя внучка недавно сказала: «Я бы хотела поехать с тобой в Казахстан. Посмотреть, где жила прабабушка».
И мне кажется, многие ещё приедут. Хотя бы чтобы увидеть своими глазами то, о чём слышали только в рассказах. А сама песня – она про ностальгию. Про то, что вернуться можно. Но вернуть прежнюю жизнь уже нельзя.
Интервью: Маргарита Бек.
Все самое актуальное, важное и интересное - в Телеграм-канале «Немцы Казахстана». Будь в курсе событий! https://t.me/daz_asia
